Окрыленные (ЛП)

Сэм поднял мою руку к своему рту, но я нервно ждала и молилась, чтобы конец оказался не таким, которого я боялась.
— Анне было двенадцать и, к счастью, она в тот вечер ночевала у соседей, когда я нашел его, повешенного на балках. Я знал, что он умер, как только открыл дверь. Но все еще отчаянно пытался спасти его, — он сделал глубокий, мучительный вдох, а потом усадил меня к себе на колени. И держал меня так, как будто я была единственным, что удерживало его в настоящем. — Ливи, вот почему я рассказал обо всем Дэвону. Никогда не забуду те секунды, когда был один в той комнате, умоляя вселенную помочь спасти его — молясь о том, что невозможно. Я просто не мог рисковать, оставаясь тем единственным, кто знал. Кто-то еще должен был быть в курсе. Я не могу нести ответственность за потерю еще кого-то. Не снова.
Лед охладил мои вены, когда я все поняла.
О Боже!
Я тоже не могла допустить этого.
Сэм действительно не мог быть с такой, как я.
  
Глава 14
 
Сэм
— Мне нужно идти, — сказала Ливи, соскользнув с моих колен.
Я только что разворошил свои воспоминания, которые всю жизнь пытался забыть, чтобы объяснить свое прошлое. У меня были близкие друзья, которые не знали о скелетах, которые я вытащил из шкафа, чтобы рассказать о них ей. И теперь она убегает?
— И куда, черт возьми, ты идешь? — я выпалил слишком грубо, подтолкнув ноги к ней.
Она начала возиться с телефоном, пока он не включился.
— У меня завтра напряженный день. Они перенесли мой концерт в Лос-Анджелесе на завтра. Я, наверное, пойду домой. А потом уезжаю в отпуск на несколько недель. Ты знаешь, отдых и покой, и, конечно, джаз. Я позвоню Девону, чтобы он меня забрал, — она поднесла телефон к уху.
Черт
Побери
— Положи трубку, Ливи, — зарычал я.
Она сжала трубку между плечом и ухом, подняла пустые пивные бутылки со стола.
— Я просто положу их в мусорку, — она упорхнула на кухню, схватила тряпку с края раковины и начала протирать воображаемую грязь с моей безупречной столешницы.
Какого черта она делает?
— Ливи, — позвал я, но, видимо, Девон уже взял трубку.
— Эй. Ты можешь приехать за мной? — спросила она тихо, но недостаточно, потому что я услышал дрожь в ее голосе, громко и ясно.
И это все, что потребовалось, я вскочил на ноги и двинулся в ее направлении.
Она стояла ко мне спиной, но я потянулся через плечо и выхватил телефон от ее уха.
— Эй! — закричала она, повернувшись ко мне лицом.
Мои нервы все еще были на пределе из-за маленького путешествия в прошлое, но я был невероятно разочарован.
Посмотрел на нее и поднял телефон к уху.
— Привет, Девон. Я привезу ее домой немного позже.
— Нет, черт возьми, ты этого не сделаешь, — рявкнул он, но я уже отключился.
Она с трудом сглотнула и выдавила сладкую улыбку, которая наверняка принадлежала Ливи Уильямс.
Но она не принадлежала моим Дизайнерским туфелькам.
Больше нет.
— Сэм, ты не должен меня отвозить. Дай мне телефон. Девон может быть здесь через несколько минут.
Бросив телефон на столешницу, я сделал грозный шаг вперед.
Ее глаза расширились, когда она отступила.
— Сэм, мне нужно идти.
Я сделал успокаивающий вдох, который не помог, так как разочарование назрело внутри меня.
— Нет, не нужно. Ты из-за чего-то волнуешься, так открой рот и назови причину, — я подошел ближе. — Я рассказал свои самые мрачные секреты, и вдруг у тебя появляются какие-то дела? Ну, знаешь, что, Ливи? У меня есть дела сегодня вечером. И они начинаются и заканчиваются тобой.
Наконец, она исчерпала пространство на моей кухне и спиной ударилась в раздвижную стеклянную дверь.
— Я не знаю, что сказать. Мне просто нужно уйти, — сказала она, но слеза, скатившаяся по ее щеке, не дала меня одурачить.
Я поймал ее подушечкой большего пальца, убрав влагу с лица Ливи.
 
— Врунишка.
— Сэм…
— Будь то на мосту или в больничной палате, твои слезы всегда говорили мне правду, — я провел своим влажным большим пальцем по ее губам. — Это нечестно. Не говори мне, что ты в порядке. Не говори мне, что должна уйти. Не говори, что все нормально. Просто скажи правду, твои глаза молчат о том, что я хочу услышать.
Она пристально посмотрела на меня и сломалась.
Полностью.
Когда она обняла меня за шею, слезы полились в полную силу.
Взяв ее на руки, я отнес Ливи на диван и посадил на свои колени.
Ее мокрое лицо впечаталось в мою шею, пока она рыдала со скоростью миллиона миль в минуту.
— Я понятия не имею, что здесь делаю. Ты мне нравишься, но ты прав. Потому что не можешь быть с кем-то вроде меня. И, более того, тебе не придется этого делать. В течение прошлой недели мне было намного лучше, чем в течение последних лет. Но я не знаю, как долго это продлится. Что, если я снова пойду на тот мост? — она вдруг привстала. — Я не могу поставить тебя в такое положение, не после того, что ты пережил, — она положила голову мне на плечо. — Ты удивительный, Сэм. Мне чертовски жаль, что тебе пришлось столкнуться со всем этим в своем прошлом, но я не могу просить тебя решать мои проблемы в будущем. И больно от того, что соврала. Ты мне больше, чем нравишься. Я тебя почти не знаю, но хочу, чтобы ты был рядом со мной. Именно таким, какой ты есть. Может быть, навсегда.
Комок сформировался у меня в горле, и неожиданная улыбка появилась на моих губах. Как бы ни старался, я не смог убрать ее. И не смог помочь отцу, так же как и Анне.
Однако, я мог помочь ей.
— Тогда сделай это, — со вздохом я прошептал ей в волосы.
Она подняла голову, смятение нарисовалось на ее заплаканном лице.
— Ливи, я не пытаюсь уйти. Ты права. Это будет трудно, потому что я не знаю о твоих проблемах, но понял, что ты похожа на моего папу или Анну.
Я приподнял ее лицо для поцелуя. Она все еще была расстроена, но я не смог отрицать, что этот короткий контакт был нужен мне больше, чем ей.
— Ливи, когда Анна была подростком, она начала демонстрировать такое же поведение, как и отец. Мама сразу потащила ее к врачу и буквально умоляла их как-нибудь помочь…, и они сделали это. Сестра боролась с тем, что мы считали биполярным расстройством в течение многих лет, но когда ей исполнилось двадцать, все пошло под откос. Начались галлюцинации и срывы по пустякам. Мы с мамой делали все возможное, но ничего не помогло. В двадцать один год Анне была официально диагностирована шизофрения. Я понятия не имел, было ли у моего отца то же. Увидев Анну, не нужно было долго думать, чтобы понять, что он мог ошибиться в диагнозе. — Мой пульс замедлился, но на самом деле я был готов признать, что страх все еще присутствовал в моем теле. — Но я знаю, что ты борешься точно не с этим.
Ее глаза снова наполнились слезами.
— Нет. Я тоже не думаю, что это так. Но факт остается фактом — ты заслуживаешь кого-то другого, лучше.
Ливи поднялась с моих колен, но я больше не беспокоился о том, что она собиралась сказать. Если ей понадобилось время для размышлений, то я был готов дать его.
Эта маленькая, миниатюрная девушка отошла. Затем остановилась и повернулась ко мне лицом, ее плечи поникли в поражении.
— Тебе нужен кто-то, кого ты не встретишь на вершине моста.
Но мне было насрать на то, что думала Ливи.
Я сделал свой выбор.
Беспокойство за нее подтолкнуло меня к осознанному преследованию, но затем я легкомысленно отогнал эти мысли. Откинулся на диван, сложил руки за голову и пододвинул ноги к столу.
— Ты права, — коротко ответил я, после чего она дернулась всем телом и отвернулась. Я ухмыльнулся про себя. — но, Ливи, я хочу только тебя.
Ее взгляд был направлен на меня, в глазах читалось удивление и надежда. Она попыталась побороть улыбку, тем самым дав мне надежду.