Химера: Проза. Лирика. Песни (Авторский сборник)

 жалко только, папы нет.
 Папа там, и мама там,
 где душа их весит грамм.
 Никому пацан не нужен,
 оттого травой он вскружен,
 оттого-то подлый план
 составляет парню план.
 Возлюби, Мари, Хуана,
 пропади, марихуана,
 пропади навек, тлетвор,
 демократик — рашен вор.
 Вот такая вышла лажа:
 в наркоманах милый Саша.
 На беду свою он русский,
 кругозор к тому же узкий,
 на беду душа как поле,
 на беду хотел он воли,
 на беду и получил —
 чурок пару замочил.
 Что имели где-то лавку,
 на двоих пьянчужку Клавку,
 дом разрушенный в чечне,
 чувства добрые ко мне.
 Подымайся, Саша, с травки —
 ждут уж нары, типа лавки.
 Три шестерки 
 Бог простил меня за это,
 Бог простил меня за то.
 Мимо ехала карета,
 зацепив за хляст пальто.
 Вот тогда, попав в ступицы,
 волочась по мостовой,
 возмечтал родиться птицей
 с длинношеей головой.
 И лететь на юг вне стаи,
 мимо сел и городов,
 где родятся колонтаи,
 дрянь людская всех родов.
 Мимо холдингов и шопов,
 мимо красных фонарей,
 мимо всех мастей холопов,
 от рабочих до царей.
 Бог простил меня за это,
 Бог простил меня за то.
 Все равно, осталась мета:
 три шестерки на пальто.
 Трудно 
 Как трудно сильным быть:
 не гнуться на ветру
 и в море грозном плыть
 навстречу волнам,
 беде в глаза смотреть —
 и песню петь задорно,
 и заслонить от ворога сестру.
 Как трудно боль под сердцем превозмочь,
 и мыслей черных разгоняя стаю
 в беду попавшему обидчику помочь,
 и не всплакнуть, отчизну покидая.
 И трудно разлюбившую забыть,
 
 и как с другим ласкается представить.
 И сердцу нелегко вот так остыть —
 и душу трепетную не оплавить.
 Как трудно. Все же надо сил найти,
 чтоб с головою поднятой идти.
 Уголки 
 Летят над городом вороны —
 до горизонта все черно,
 и ветер рвет деревьев кроны,
 и будто все осквернено.
 Как будто все осатанело,
 и балом правит сатана.
 Вот так Орда на Русь летела —
 и Русь была покорена.
 Но все проходит, пролетает —
 в грязи лежит ордынский князь.
 А русский сокол ввысь взлетает,
 летит стрелой, в века вонзясь.
 И так с душой бывает часто:
 как будто туча воронья
 покроет черным помысл ясный —
 и нет темней на свете дня.
 Страшны душевные оковы,
 смешно и глупо: раб себе.
 Но вот однажды ты раскован,
 навстречу тянешься судьбе.
 И не таясь себе подобных,
 душой раскрытый нараспах,
 не ищешь уголков укромных —
 весь тут, в улыбках и стихах.
 Улыбка 
 Херсонская помещица
 в морской лагуне плещется.
 И светит нероссийское
 в зените солнце римское.
 И чайки в небе носятся,
 и в память что-то просится.
 На желтой фотографии
 дома как эпитафии,
 и пальмы нереальные,
 как урны погребальные,
 и солнце, пляж — сусальные,
 и платья дам как бальные.
 Но юная помещица
 в морской лагуне плещется
 и в знак своей сердечности
 улыбку шлет из вечности.
 Умиление 
 День прошел, печаль какая…
 Сколько будет этих дней,