Химера: Проза. Лирика. Песни (Авторский сборник)

 Улетят куда попало.
 Из кармана тити-мити
 Улетят куда попало.
 Улыбнулась мне девчонка.
 Наплевать, что я женатый.
 Вот тебе моя ручонка,
 Вот тебе мой рот щербатый.
 Голубым подуло ветром,
 Просвистело сквозняками,
 Прозвенело медяками
 И зиме конец на этом.
 И зиме конец на этом.
 И зиме конец на этом.
 Двуединство 
 Мороз и солнце — день чудесный!
 Не буду лгать, украдена строка.
 А написал ее поэт один известный,
 что был убит рукою дурака.
 Мороз и солнце — чудо сочетанья,
 как двуединство сердца и ума,
 как двух врагов нежданное братанье,
 как я и ты, как скипетр и сума.
 Мороз и солнце. Вышел я на волю
 и воздух пью, как сладкое вино,
 и пьян и радостен с такого алкоголя.
 Не всем его испробовать дано.
 А это жаль, мы все бы были чище:
 и взором ясные, и светлые душой,
 не гнули б спин на жизненном ветрище.
 Мороз и солнце — это хорошо!
 Долги наши 
 Пора, пора сбираться нам в дорогу,
 пора, пора оплачивать долги,
 коль с нами жизнь не строит недотрогу,
 
 и ко всему чуть свихнуты мозги.
 Коль брали в долг, и время рассчитаться,
 не будем корчить нищего лица:
 есть кое-что, с чем можно и расстаться,
 на посошок испробовав винца.
 Нога — в сапог, рука — в рукав шинели,
 на лоб надвинув черный козырек
 пойдем под песню бешеной шрапнели
 встречать последний, проклятый денек.
 Рот перекошен в крике озверелом,
 глаза красны от бешеной тоски, —
 и вот убит один промежду делом,
 зажав руками бледные виски.
 Еще один с долгами рассчитался:
 за хлеб, за воду, даже за любовь.
 И вот второй, и третий распластался,
 пролив на землю трепетную кровь
 Пора, пора сбираться нам в дорогу,
 пора, пора оплачивать долги, —
 коль с нами жизнь не строит недотрогу,
 
 и ко всему чуть свихнуты мозги.
 Дурашка 
 У товарища Аркаши
 мысли подлые, не наши:
 как бы где кого надуть,
 шухель-мухель провернуть.
 В этом грязном Тель-Авиве
 бабка, тётка и свояк
 пишут: «Мы здесь так счастливы,
 всё курей едим, оливы».
 Он поверил им, простак.
 Что ж езжай, езжай паскуда.
 Знай, назад дороги нет.
 Вспомнишь Родину, иуда,
 сионистская приблуда,
 недоделанный брюнет.
 Не сидеть тебе в палатке,
 не хмурить простой народ.
 Ох, в Израиле не сладко!
 Да, в Израиле не сладко.
 Слышь, намаешься урод.
 Но не слушает Аркашка
 и без Бога в голове,
 не молившись Иегове,
 упорхнул — дурак, дурашка.
 Дурочка 
 Вышел я на поле, поле —
 Ах, какая благодать!
 Голове от алкоголя,
 Голове от алкоголя
 В небе хочется летать.
 Захотелось, — в чем же дело —
 На пропеллерах-ушах
 Голова моя взлетела,
 Пусть летит, коль захотела,
 Я при ней не в сторожах.
 Пусть летит куда попало:
 На Камчатку иль в Габон.
 Хоть бы, дурочка, пропала.
 Ох, такая прилипала,
 И звонит, как телефон.
 Без нее мне много легче,
 И избавлюсь от соплей.
 Отдохнут немного плечи, —
 Сколько ж можно их калечить.
 Улетай, башка, скорей!
 И в семье спокойней будет:
 Нечем лаяться с женой.
 Все обиды позабудет,
 Снова, может быть, полюбит —
 Скажет: «Миленький, родной!»
 Головенка полетала,
 Но не стала улетать.