Игедо (СИ)

Со злым криком Бастиан ударил ещё раз, два, пять, десять, тогда Красная Птица затихла окончательно.
Бастиан бросил ручницу. Оказывается, он расщепил приклад. Но бросил не потому — держать это склизкое орудие казни он больше не мог.
Он вытер руки о куртку, а куртку содрал и бросил поверх останков. Достал огниво, словно по наитию. Высек искру с третьего раза.
Кровь Птицы занялась, как настоящее масло. Ручница, пропитанная ею, тоже. Теперь она не достанется разбойникам, подумал Бастиан. Что там будет со свирелями, его не волновало. Пусть Сигид разбирается с этими ни на что не годными копиями, если хочет.
Он почти ничего уже не видел, когда конь ткнулся в него мордой. Бастиан обрадовался ему, как не радовался и лучшим друзьям.
— Мор там, — бормотал, щурясь, стрегоньер, влезая в седло из последних, по-настоящему последних сил; — видали мы ваш мор. Сейчас… — Он умостился в седле, приник к шее. — Вези-ка меня, друг, к травнице. Прорвёмся?
Конь ответил что-то своё и повёз.