Грязная тайна (СИ)
Согласно кивнув, я нехотя возвращаюсь на сцену. Танцую, танцую. Никак не могу собраться, но автоматически двигаюсь, не вкладывая никакого запала.
Тренер не скрывает своего раздражения и заставляет коллектив исправлять ошибки. Работать лучше, на результат. Я в первом ряду и просто обязана показывать пример остальным девчонкам, но шокирующее известие не дает мне этого сделать. Не дает расслабиться, успокоиться и вслушаться в музыку.
Алла Константиновна гоняет нас до изнеможения, пока мы не выполняем поставленную задачу. Уставшие, вспотевшие. Заваливаем в раздевалку толпой.
Девчонки наперебой начинают возмущаться. Ругаться, скандалить. Кто-то утверждает, что в нервном срыве тренера виновата я, а кто-то — что Молодецкая. Мне плевать. На самом деле плевать, о чем они говорят.
Первым делом я проверяю свой телефон. Медведь так и не появился в сети, не прочитал моё сообщение и соответственно не перезвонил. Руслан тоже молчит. Они будто сговорились! И пока мне остается только гадать, что же на самом деле случилось. А ещё молиться, чтобы Басаргин не пострадал или отделался хотя бы минимальными травмами.
— Я вызываю такси? — спрашивает Ляля, явно намереваясь поехать в клуб.
— Прости, у меня не то настроение, чтобы развлекаться.
— Мне кажется, тебе стало бы легче после коктейля или бокала вина.
— Тебе только кажется, — отвечаю подруге дрожащим от напряжения голосом.
Ляля не скрывает своего разочарования. Целует меня в щёку, прощается. Понимаю, у неё внутри душевные переживания на фоне ссоры с Димкой. Но всё же наши чувства абсолютно несопоставимы.
Домой я добираюсь достаточно быстро несмотря на вечерние пробки. Прохожу в пустую квартиру, снимаю верхнюю одежду. Нужно приготовить что-нибудь на ужин. С родителями в этом деле было куда проще — в холодильнике всегда стояла еда. Достаточно было просто разогреть её в микроволновке.
На самом деле мне всё в кайф. Даже ненавистная уборка и та вызывает только положительные эмоции.
Короткий сигнал входящего сообщения заставляет меня прерваться в момент, когда я крошу салат. Быстро споласкиваю руки, вытираю полотенцем. Дрожащими от волнения пальцами снимаю блокировку с телефона и читаю ответ на своё сообщение Медведю:
«Это твоя?»
Приходит короткое и лаконичное: «Да».
В ушах звенит, сердце не на месте. Так, спокойно. Этот ответ означает, что есть хорошие новости. Басаргин жив, в сознании и его конечности целы, раз он написал мне.
«Я хочу тебя проведать», — набираю, пока он снова не пропал из сети.
Сообщение доставлено, прочитано. Но ответа не следует.
Выключаю конфорку, на которой варятся спагетти, сажусь на табуретку и продолжаю гипнотизировать телефон. Футболка липнет к спине, дыхание рвётся.
Не оставляй меня в неведении, пожалуйста. Я безумно волновалась.
«Проспект Курортный, 15», — приходит от него спустя несколько минут.
Я непонимающе смотрю на экран. Моргаю. Затем прихожу в себя и резко срываюсь с места. Бегу в комнату, выворачиваю шкаф. Достаю оттуда самое красивое платье, которое только есть. Наряжаюсь, будто на свидание. Духи, высокие сапоги. Глядя в отражение зеркала, остаюсь довольна собой.
Уже сидя в салоне такси, я смотрю на карту. Адрес, который дал мне Медведь, находится далеко за городом. Это точно не больница. И даже не его квартира. Немного страшно, но я доверяю и еду непонятно куда.
Всю дорогу таксист отчаянно пытается со мной флиртовать. Бросает недвусмысленные взгляды в зеркало заднего вида. Рассматривает мои коленки. Я сворачиваю общение и пытаюсь всмотреться в темноту за окном. Судя по всему, мы заезжаем в лес. Боже.
Когда автомобиль останавливается у ворот, я расплачиваюсь по счётчику и выхожу на улицу. С интересом рассматриваю высокий пятизвёздочный отель с бассейном и ухоженной территорией, которая ярко подсвечивается ночью. Интересно, чем занимается здесь Медведь? Почему дал именно этот адрес? Может, разыграл?
Я решительно иду по узкой тропинке к центральному входу, но заметно сбавляю шаг, когда вижу Мишу на крыльце. Он стоит возле урны, курит и грубо, с отборным матом, разговаривает по телефону. Красивый, невероятно привлекательный. В темных джинсах и чёрной обтягивающей водолазке. Набравшись смелости, я быстро преодолеваю расстояние между нами и поднимаюсь по ступеням.
Медведь смотрит на меня в упор. Серьезный, нахмуренный. Делает глубокую затяжку, затем тушит окурок.
— Думал, не приедешь, — негромко произносит, прикрыв динамик.
— Это была проверка?
— Возможно.
Он не улыбается при этом.
Я делаю ещё один шаг к нему. Обнимаю. Утыкаюсь лицом в твёрдую грудь, встаю на носочки и касаюсь губами шеи. От его запаха кружится голова, а внизу живота сходят с ума все мои бабочки.
— Ты без вещей? — спрашивает Медведь.
Кто-то на другом конце провода продолжает невозмутимо болтать.
— Без.
— Х*ево.
Затем Басаргин возвращается к разговору, поглаживая меня по лопаткам и вызывая волну мурашек по коже.
— Хорошо, — произносит раздражённо невидимому собеседнику. — Я тебя не очень понял, но потом разберёмся. До связи.
Он заканчивает звонок, шумно вздыхает. Между нами повисает напряженное молчание. Знаю, в его жизни резко все переменилось. Отмена свадьбы, покушение. И я. Возможно, не вовремя. Я и сама не знаю, что здесь делаю и зачем приехала вопреки всем своим установкам, которые тщательно прорабатывала все эти дни. Но понимаю, что определенно не зря.
— Я боялась, что тебя убили, — шепчу едва слышно.
— Не дождутся, Лиса. Я живучий. Хотя проблем прилично подкинули. Я теперь без тачки, живу в этом отеле. На ближайшие выходные точно. Останешься со мной?
Миша касается губами моего виска. Ещё и ещё. Меня знобит, мурашит. Мы обнимаемся, вокруг никого. Лес, тишина. И глубокая осень.
Останусь ли я? На выходные, с ним? Только вдвоем? Боже, да. Никто не узнает об этом.
После моего утвердительного кивка мы проходим в просторный холл и сворачиваем вправо. Попадаем в шикарный ресторан, где висят красивые массивные люстры, где много роскошных картин и бегают официанты в строгих классических костюмах.
— У тебя здесь встреча? — интересуюсь у Басаргина.
— Да, сейчас поужинаем с одним важным человеком. Обещаю, недолго.
— Я его знаю?
Тут же напрягаюсь при этом.
— Можно сказать и так. Геннадий Борисович из генпрокуратуры. И это его тачку сп*здили твои дружки в августе.
Я резко дёргаюсь, будто намереваясь сбежать. Паника накатывает молниеносно. На что Медведь едва уловимо улыбается и надавливает на мою поясницу, подталкивая вперёд и давая понять, что раз приехала, то уже никуда не денусь.
Глава 40
***Я сижу в ресторане рядом с Медведем. Наши колени соприкасаются, пальцы под столом то и дело переплетаются. Все это незаметно для Валеева. Будто игра.
Теперь я чётко вспоминаю слова Евы о том, что предвкушение — самое сладкое. С желанным мужчиной именно так и никак не иначе.
Я отрешенно слушаю разговор Басаргина с Геннадием Борисовичем. Мужчины изъясняются понятным для них языком. Мне же приходится разбирать каждое предложение на слова. Интересно просто жуть! Особенно когда речь идёт о покушении на Медведя.
— Ребята ждали, что с твоим переводом дело благополучно «похоронят». Увы, договорняки между чиновниками и бизнесменами здесь не редкость, — разводит руками Геннадий Борисович. — Они втихую решают, в каком тендере побеждает одна компания, а в каком — другая.
— Да, наслышан. Имеются проверенные приемы по устранению конкурента. Когда в подготовленных доках обнаруживаются технические ошибки и одним дают устранить их, а другим нет. Так было и с «Моностроем». Памятники архитектуры, реконструкция школ, садов, капремонт зданий, строительство заборов и стадионов — все им, родимым. Эта компания завышала цены на стройматериалы и, таким образом, присваивала бюджетные средства. Буквально на днях у меня появилась информация, что, оказывается, лидер всех тендеров в городе принадлежит зятю нашего губернатора. Совпадение ли?