Дурнушка из преисподней (СИ)

— Сану, не надо…
— Заткнись, — кажется, брат Ману тоже не отличается многословием.
— Сану, ты не должен этого делать!.. — Фанни тоже вмешивается в разговор, в третий раз вскакивая со своего места и ударяя кулаками по столу.
— Это я устроил взрыв, Андрас, — несмотря на то, что Сану говорит совсем тихо, его голос звучит непривычно громко в наступившей тишине.
— Я знаю, — невозмутимо отвечает последний.
Внутри меня против воли поднимается сдавленное хихиканье. Я чувствую, что на грани нервного срыва.
— Что, прости? — я даже невольно улыбаюсь, пребывая в некотором состоянии шока, уставившись на Сану, — Это ты… Разрушил поместье Мэг?
— И освободил ее мать, — добавляет Андрас, от чего я ощутимо вздрагиваю.
Я сейчас — один большой оголенный нерв, оголенный провод, таймер на взрывчатке, показывающий доли секунд. Когда я слышу слова Андраса, резко поворачиваю к нему голову, как хищник, чьи инстинкты потревожил чужеродный звук.
Но то, что испытываю я, не идет ни в какое сравнение с тем, что творится с Дэмианом.
Он не задает вопросов — сразу бросается вперед. И я это понимаю лишь тогда, когда уже вижу, как он, молниеносно преодолев расстояние через весь кабинет, с ревом вцепляется в глотку Сану.
Я устала. Слишком устала. Я только могу открыть рот — но не выдавить из себя ни звука. Даже остановить его не могу. Все демоны, что находятся в кабинете, бросаются их разнимать… А я лишь чувствую, как по щекам у меня бегут слезы.
Я хочу забиться в самый дальний угол, накрыть голову руками, заткнуть себе уши, закрыть глаза, и больше ничего не видеть, не слышать, не чувствовать. Забыть все это, как страшный сон. Крики, рев, ругань, шуршание крыльев, удары, проклятия, обвинения, грохот…
Мой собственный голос, переходящий в рыдания, доносящийся словно со стороны. Темнота, обступающая со всех сторон.
Голос Каэля, тихо-тихо обволакивающий мое сознание.
— Я отнесу тебя домой.
27. Когда тебе очень нужен перерыв на какао
Я не знаю, каким образом вселенная меня наконец услышала, и почему сделала это так поздно, но я все равно ей благодарна. Я наконец сижу в своей кровати в доме у Кло, сжимаю в руках кружку горячего какао, и мне тепло, потому что меня укрывает самый обычный шерстяной клетчатый плед, а не снедает изнуряющая жара Шеола. Все так…по-человечески. Просто, легко и нормально. И пусть даже мыслями я и понимаю, что долго это не продлится, но мне почти физически был необходим этот небольшой тайм-аут. Не видеть никого и ничего, поставить время на паузу, выдохнуть и собраться с мыслями.
Может они там, в своей преисподней, каждый день привыкли сидеть в каком-то адском подземелье, а после, выбравшись оттуда, ждут, когда их любимый выкарабкается с того света (с какого, кстати?), и готовы тут же ответить на призыв “к оружию”, но у нас, на земле, другие порядки. Люди ошибаются, ломаются, впадают в депрессию, стискивают зубы, пытаются идти дальше, отвлекают себя, заедают стресс, нервничают, радуются, снова нервничают, снова радуются. Радуют сами себя, друг друга, придумывают тысячи поводов, чтобы остановиться и попытаться собраться с мыслями. Ходят в психологу, читают книги, заводят любовников. Любой скажет, что люди слабее, но я с этим не соглашусь. В этом наша природа — мы способны справиться почти с чем угодно, да, черт, вообще с чем угодно! Но нашей психике нужно время, чтобы все переварить.
Чем я, собственно, и занимаюсь. Перевариваю, ага.
В любом случае, я не могу их сейчас видеть. Ни Адраса с его жутким видом, напоминающем мне о той битве с Мэг, ни Каэля с его взглядом, словно я самая огромная предательница, раз решила выяснять отношения так не вовремя… Ни даже Дэмиана с его привычкой бросаться в драку, ни в чем толком не разобравшись. Пусть даже не пытается теперь снова оправдывать себя печатью или эмоциями, которые он так и не научился сдерживать, в свои-то годы. Просто это в его характере — быть таким вот чокнутым, бешеным придурком.
В комнату осторожно входит Клото. Вместе с ней в комнату врывается буквально проникающий в самые потаенные уголки души аромат шоколадного печенья.
 
— Ты испекла… Вот прямо сейчас? Когда ты успела? — пораженно бормочу я, глядя на тарелку со своим любимым лакомством у нее в руках.
Клото хитро усмехается и садится рядом со мной на кровать, отставляя блюдо ко мне на колени.
— Брось, Ариана, подогрела магазинные. Геф уехал на выходные, так что… Не помню, когда в последний раз готовила что-то своими руками.
— Я помню, — хмуро отзываюсь я, вгрызаясь в песочное лакомство, и даже не беспокоясь о крошках, что теперь будут вокруг на постели, — Когда я еще жила с тобой. Каждое утро ты делала мне вафли.
— Ну, положим, не каждое утро… — смеется Клото. — И не всегда сама.
— Эй! Хватит рушить мои детские воспоминания! — это, пожалуй, первый раз, когда я смеюсь за сегодня сама.
Кло, кажется, этого и добивалась. А может, я подсознательно потому и стремилась так сюда, потому что знала — она точно понимает, как утешить Ариану-маленькую-девочку, в те моменты, когда взрослая Ариана вообще уже ни черта не вывозит.
— Я отдаю себе отчет в том, что ты меня прогонишь из комнаты после моего вопроса… — бабуля, очевидно, решает зайти издалека.
Я резко вскидываю на нее подозрительный взгляд. Веселья как и не бывало.
— …Но как так вышло, что пока там, в нашем мире идет война, и, быть может, прямо сейчас погибает кто-то из твоих друзей, ты сидишь здесь, предаваясь унынию?
Она была права. Я и впрямь борюсь с желанием выставить Клото за дверь и оставить меня в покое.
Но ее слова все же что-то задевают во мне. Ту струнку, которую я и сама тереблю все это время, точнее, мое неуемное чувство вины за все на свете. И от которого я так сильно стремлюсь сбежать.
— Это не моя война, — отвечаю уже заготовленной фразой.
— А чья же?
— Не знаю… Всех этих существ, демонов, божеств из древнегреческих мифов…
— А мы с тобой, кто, по-твоему?
— Эй, — от возмущения я даже бросаю недоеденное печенье обратно на тарелку, — Разве ты, как моя бабушка, не должна меня отговаривать от того, чтобы я участвовала в этой…демонической мясорубке?
Кло едва заметно хмурится, а уголки ее губ неуловимо опускаются вниз. Впрочем, тень пролегает на ее лице лишь на доли секунд, после чего она тут же стремится улыбнуться и приободряюще погладить меня по плечу.
— Если начну отговаривать — ты тут же окажешься в самом эпицентре событий.
— О, такого ты обо мне мнения, все ясно, — усмехаюсь я, будучи не в силах дуться на нее долго.
— И все же? Мне больно смотреть на то, как ты впадаешь в уныние. От этого греха так сложно избавиться, родная…
— И ты туда же, — бурчу я, снова берясь за печенье.
Какое-то время мы молчим. Я задумчиво смотрю на остывающий какао в кружке, собираясь с мыслями. Ну вот чего вообще хочет Кло? Чтобы я снова пустилась во все тяжкие, не спала, не ела толком, а только лишь рисковала своей жизнью и стабильной психикой? Или отсиделась в стороне, выжидая, чем там у них, в аду, все закончится? Не впадать в уныние… Тьфу, что за формулировки еще такие.
— Я не справляюсь, — наконец тихо признаюсь я бабуле, все еще не поднимая на нее глаз. — И не справлюсь. Не понимаю, зачем лезть во все это, если все равно победы не будет на моей стороне.
— Андрас сказал, что ты смогла получить крылья, — тихо говорит Клото, все еще ласково поглаживая меня по плечу.
— Ммм, а он сказал, как я их получила? — тут же язвлю я.
— Ты смогла снять печать наказания. Такое когда-то умели лишь сильнейшие из ангелов.
— О, твой дружок тебе вообще обо всем докладывает, да? — не унимаюсь я.
— И иллюзии… Это дар твоего отца. Он расправлялся с ними играючи. В тебе есть и его потенциал тоже.
— Потенциал того, кто чуть не угробил весь Шеол. Мне говорили, да, — так просто от сарказма в своей речи я не собираюсь избавляться.
Впрочем, на Клото, как ту, что привыкла к моей манере общения за долгие годы, это вообще не действует.