Ты еще маленькая (СИ)

Откашлявшись, забираю из рук Тимура подключенный к сети ингалятор, избегаю случайного касания, будто парень может ударить током.
Надеваю маску, в ней неудобно смотреть на возвышающегося надо мной Шахова. Дышу увлеченно и старательно, не столько спешу поправиться, сколько мечтаю, чтобы Тимур оставил меня одну, если в общежитие не отпускает.
От кровати он отходит, но спальню не покидает. Привалившись к стене в углу комнаты, смотрит в окно. Разве такие парни любуются природой? Любят шум дождя, капли на стекле? Интересно тогда, что он там разглядывает?
Замечаю боковым зрением, что смотрит он не в окно – и как я могла такое подумать? – а в свой телефон. Тут как бы все понятно. Мог бы делать это в другом месте. Молчание давит, как и его присутствие. Поправляя пуховое одеяло, как бы незаметно поворачиваю голову в его сторону. Возмущает направленная на меня камера телефона.
— Ты меня снимаешь? — сдернув с лица маску.
— Нет, — звучит короткий нечестный ответ. Не сомневаюсь, что Тимур солгал.
— Зачем ты меня снимал?
— У тебя мания преследования, рыбка. Расслабься и дыши, — кивает на маску, из которой продолжает распыляться лекарство. — Мне не нужно тебя снимать, я уже давно не дрочу на смазливых девочек, — нагло ухмыляется, отрывается от стены и идет к двери, а я, как самая настоящая рыба, хватаю ртом воздух.
Вот спрашивается, зачем моему мозгу представлять, как онанирует Шахов на мое фото? Зачем? Зажмуриваю глаза, а перед глазами голый Тимур с членом в руке! Не нужно было утолять любопытство на порно-сайтах, теперь мое воображение не остановить! Не видела ведь Тимура голым, а он перед глазами во всей мужественной красе…
Причем все, что ниже пояса, явно не его. Хотя, как я успела заметить, у мужчин там все одинаково, если судить по роликам в интернете.
«Тоже мне эксперт», — хмыкнул мой внутренний голос.
Вернув маску на лицо, продолжила делать ингаляцию. Как только выключила и сложила аппарат, в комнату заглянул Тимур.
— Пойдем обедать.
— Я не хочу, — кричать приходится в спину парня. Это не упрямство, у меня действительно нет аппетита.
— Не придешь сама, отнесу, — донесся издалека твердый голос. Он так и поступит!
Полы в доме теплые, поэтому решила не надевать колготы. Обошлась юбкой. Где тут кухня, понятия не имею. Двигаюсь наугад, но внизу безошибочно нахожу просторное светлое помещение.
— Я не хочу есть, — садясь за стол. Тимур придирчиво смотрит на мои босые ступни, чем-то недоволен. Ставит передо мной тарелку супа, ложку и нарезанный ровными кусочками хлеб. Я от удивления готова присвистнуть. Такие парни обычно заказывают еду в ресторанах, неужели сам готовил?
Пока он наливает вторую тарелку супа для себя, я подозрительно кошусь на кастрюлю. Я не готова поверить, что он сварил суп сам. Подув два раза на ложку, из любопытства пробую бульон. Это реально вкусно.
— Ты сам готовил?
— Видишь здесь еще кого-нибудь? — так и не сев за стол, Тимур куда-то уходит.
Возвращается через минуту и кладет у ног тапки.
— Босиком не ходи, — бросает Шахов и садится напротив меня. Этот парень с каждой минутой смущает меня все больше. Я его терпеть не могу, но порой он кажется слишком хорошим.
— Зачем ты меня забрал к себе? — хочется его хоть немного понять. Пока у меня даже план по выносу ему мозга не срабатывает. Он каждым своим действием меня ставит в тупик, дезориентирует. Будто играем в шахматы, Тимур одерживает разгромную победу – что ни ход, то шах мне.
 
— Захотелось, — проглотив ложку супа.
— Это не ответ.
— Почему уколов боишься?
— Невежливо отвечать вопросом на вопрос и переводить тему.
— Я научу не бояться, — уверено заявляет. Злит его непробиваемость!
— Не получится. Я не позволю себя колоть.
— Посмотрим…
Посуду Шахов вымыть не позволяет, сам убирает со стола и сгружает все в посудомойку. Я возвращаюсь в спальню. Из развлечений – только телефон.
Ровно в два часа Тимур по привычке без стука входит в спальню, кладет на тумбочку четыре…
Четыре полных шприца!..
Глава 17
Ксюша
— Ты с ума сошел? Я не позволю, — чувствую, как страх сковывает тело. — Забери их отсюда, — кошусь, будто на ядовитую гадюку. — Выброси.
— Два из них мои, будешь учиться ставить уколы. Там антибиотик и витамины, — спокойно произносит Шахов, присаживаясь на постель. На стол кладет специальные спиртовые салфетки.
Вопрос о его нормальности не снят с повестки.
— Не буду, — без тени сомнений. Как он меня заставит?
— Рыбка, тут такое дело: или ты ставишь два мне, или я все четыре – тебе, — шантажирует Шахов.
— Ты убить меня решил? — стараюсь, корчу тут злые взгляды, а он непрошибаем.
— Кто первым начинает? — спокоен как танк, а мне ему врезать хочется, согнать с лица это раздражающее выражение лица.
— Я не буду, — накрываясь одеялом с головой, плюхаюсь на подушку. Особо не рассчитывая, что он уберется из спальни и прихватит орудия пыток.
Кислород под толстым одеялом заканчивается быстро, тянет кашлять, но я пока держусь. Чувствую, как Тимур поднимается с постели. Не успеваю высунуть нос из-под одеяла, оказываюсь перевернута и прижата к матрасу тяжелым телом.
Куда делось одеяло? Чувствую, как по голому бедру скользит ладонь Шахова. Замираю, не дышу… но она быстро исчезает, возвращая моим легким дыхание.
— Ты обездвижена, рыбка. Не пытайся дергаться, быстрее выдохнешься, — он не видит моего лица, по щекам бегут слезы. Закусываю губу, чтобы не кричать, но истерика все ближе. Вернулся мой кошмар. Не волнует меня ни близость Тимура, ни его бархатный ласкающий голос, с ума сводит только одна мысль – не хочу уколов. — А теперь слушай меня внимательно, — продолжает между тем Шахов. — Абсолютно не напрягаясь, я могу поставить тебе в данную секунду все четыре укола, ты не сможешь мне помешать. Я этого делать не стану, — из всей его речи цепляюсь за последние слова. — Не хочу каждый раз с тобой воевать и применять силу, — переносит вес тела на руки, дышать становится легче. — Бронхит нужно лечить, это не шутки. Кашляющую тебя в универ не пустят, а затяжной больничный, думаю, тебе не нужен. Давай договариваться?
Вытирая мокрые щеки о пододеяльник, мотаю головой. Не из-за упрямства. Никто не поймет мой страх.
— Рыбка, сегодня же тебя кололи? Было больно? — обжигает своим дыханием щеку, хочет заглянуть в лицо, но я не позволяю, утыкаюсь в одеяло. — Если будешь отказываться от лечения, вызову твоих родителей.