Князь Александр Невский и его эпоха
Положено же бысть тело его въ Рожестве Святыя Богородица, въ Архимандритьи велицей, месяца ноября в 23 день, на память святого отца Амфилохия.
Бысть же тогда чюдо дивно и памяти достойно. Егда убо положено бысть святое тело его в раку, тоща Савастиянъ икономъ и Кирилъ митрополит хотеста розъяти ему руку, да вложита ему грамоту душевную. Он же самъ, акы живъ сущи, распростеръ руку свою и взят грамоту от рукы митрополита. И приять же я ужасть, и едва отступиша от ракы его.
Се же бысть слышано всемъ от господина митрополита и от иконома его Савастияна.
Кто не удивится о семь, яко телу бездушну сущю и везому от далних градъ в зимное время! И тако прослави Богъ угодника своего. Богу же нашему слава, прославльшему святая своя в веки векомъ. Аминь.
Перевод [507]Повесть о жизни и о храбрости благоверного и великого князя Александра
О Господе нашем Иисусе Христе, сыне Божьем, я, ничтожный и многогрешный, мало смысля, пытаюсь описать житие святого князя Александра, [508] сына Ярослава, внука Всеволода. Так как слышал от отцов своих и сам был домочадцем и очевидцем жизни его, то рад был поведать о святой и благородной и славной его жизни. Но как Приточник [509] говорит; «В лукавую душу не войдет премудрость: становится она на высоких местах, стоит же посреди дорог, у ворот могущественных мужей садится». Хотя и прост я умом, но молитвою святой Богородицы и помощью святого князя Александра начало положу.
Князь этот Александр по Божьей воле родился от отца милостилюбивого и человеколюбивого, и более того, кроткого князя великого Ярослава и от матери Феодосии [510]. Как говорит Исайя [511] пророк: «Так говорит Господь: я ставлю князей, ибо они священны, и я руковожу ими». Но и ростом он был выше других людей, и голос его — как труба в народе, лицо же его — как лицо Иосифа, [512] которого поставил египетский царь вторым после себя человеком в Египте. Сила же его была частью силы Самсона [513]. И дал ему Бог премудрость Соломона, [514] а храбрость его — как у царя римского Веспасиана, [515] который пленил всю землю Иудейскую. Некогда, во время осады города Иоатапаты, [516] вышли горожане и победили войско его, и остался Веспасиан один и прогнал к городу, к городским воротам, войско их и посмеялся над дружиной своей, и укорил ее, говоря: «Оставили меня одного». Также и этот князь Александр, побеждая, сам был непобедим.
Ради князя Александра и пришел некто знатный от Западной страны, [517] от тех, что зовут себя «слуги Божии», желая повидать его в расцвете сил, так же, как в древности царица Ужская [518] приходила к Соломону, желая наслушаться мудрых речей его. Так и этот, по имени Андреяш, [519] увидел князя Александра, возвратился к своим и сказал: «Прошел я много стран и видел многие народы, но не встретил ни такого царя среди царей, ни князя среди князей».
Прослышав же о таком мужестве князя Александра, король римской веры [520] из Полуночной страны подумал: «Пойду и завоюю землю Александрову». И собрал войско великое и наполнил многие корабли полками своими, устремился в силе великой, кипя духом ратным. И пришел к Неве, влекомый безумием, и послов своих, возгордившись, в Новгород, к князю Александру послал, говоря: «Если можешь, то сопротивляйся мне, — я уже здесь и беру в плен землю твою».
Александр же, услышав слова эти, распалился сердцем, и вошел в церковь святой Софьи [521] и, упав на колени перед алтарем, начал молиться со слезами: «Боже славный, праведный Боже великий, крепкий, Боже превечный, сотворивший небо и землю и поставивший пределы народам, ты повелел жить, не вступая в чужие пределы!». И вспомнив псаломскую песнь, сказал: «Суди, Господи, обидящим меня и побори борющихся со мной, возьми оружие и щит, восстань на помощь мне». И окончив молитву, встал, поклонился архиепископу. Архиепископ же Спиридон [522] благословил его и отпустил. Он же, выйдя из церкви, вытер слезы, начал ободрять дружину свою, говоря: «Не в силе Бог, а в правде». Помянем Песнотворца, [523] который сказал: «Иные — с оружием, а иные — на конях, а мы имя Господа Бога нашего призовем, они поколебались и пали, мы же восстали и стоим прямо». И сказав это, пошел на них с небольшой дружиной, не дожидаясь многих войск своих, но уповая на святую Троицу.
Скорбно же было слышать, что отец его, благородный Ярослав Великий, не знал о нападении на сына своего, милого Александра, не было у Александра времени послать весть к отцу, ибо уже приближались враги. Потому и многие новгородцы не успели присоединиться к нему: так спешил князь выступить.
И пошел на них в день воскресения, июля 15, в день памяти шестисот тридцати святых отцов бывшего в Халкидоне собора и святых мучеников Кирика и Улиты, [524] имея же веру великую во святых мучеников Бориса и Глеба.
И был некий муж, старейшина земли Ижорской, по имени Пелгусий [525]. Поручен же был ему морской дозор. Восприял же святое крещение и жил среди рода своего, который оставался в язычестве. Наречено же было имя ему в святом крещении Филипп. И жил он богоугодно, соблюдая пост в среду и пятницу. Поэтому удостоил его Бог увидеть необыкновенное видение в тот день. Расскажем об этом вкратце.
Разведав о силе войска, он пошел навстречу князю Александру, чтобы рассказать князю о станах их и об укреплениях. Когда стоял Пелгусий на берегу моря и стерег оба пути, он не спал всю ночь. И когда же начало восходить солнце, он услышал на море страшный шум и увидел ладью, плывущую по морю, а посередине ладьи — святых мучеников Бориса и Глеба, стоящих в одеждах багряных и держащих руки на плечах друг друга. А гребцы сидели, словно окутаны облаком. И сказал Борис: «Брат Глеб, вели грести, да поможем сроднику своему Александру». Увидев такое видение и услышав слова мученика, стоял Пелгусий потрясенный, пока ладья не скрылась с глаз его.
Вскоре после этого приехал князь Александр. Пелгусий же взглянул радостно на князя Александра и поведал ему одному о видении. Князь же ему сказал: «Об этом не рассказывай никому».
После того решился напасть на них в шестом часу дня [526]. И была сеча великая с латинянами, [527] и перебил их бесчисленное множество, и самому королю возложил печать на лицо острым своим копьем [528].
Здесь же в полку Александровом отличились шесть мужей храбрых, которые крепко бились вместе с ним.
Один — по имени Гаврило Олексич. Этот напал на судно и, увидев королевича, которого тащили под руки, въехал по мосткам, по которым всходили, до самого корабля. И побежали все перед ним на корабль, затем обернулись и сбросили его с мостков с конем в Неву. Он же с Божьей помощью оттуда выбрался невредимым и снова напал на них, и бился крепко с самим воеводою, окруженным воинами.