Том 1. Стихотворения

 28. I.11 
 Гелуан (под Каиром) 
  
«Океан под ясною луной…»   * 
 
 
 
Океан под ясною луной,
 
Теплой и высокой, бледнолицей,
 
Льется гладкой, медленной волной,
 
Озаряясь жаркою зарницей.
 
 
 
Всходят горы облачных громад:
 
Гавриил, кадя небесным Силам,
 
В темном фимиаме царских врат
 
Блещет огнедышащим кадилом.
 
 
 Индийский океан 
 25.11.11 
  
«Мелькают дали, черные, слепые…»   * 
 
 
 
Мелькают дали, черные, слепые,
 
Мелькает океана мертвый лик:
 
Бог разверзает бездны голубые,
 
Но лишь на краткий миг.
 
 
 
«Да будет свет!» Но гаснет свет, и сонный
 
Тяжелый гул растет вослед за ним:
 
Бог, в довременный хаос погруженный,
 
Мрак сотрясает ропотом своим.
 
 
 26.11.11 
  
Ночлег   * 
 
 
Мир — лес, ночной приют птицы.
 
Брамины
 
 
 
В вечерний час тепло во мраке леса,
 
И в теплых водах меркнет свет зари.
 
Пади во мрак зеленого навеса —
 
И, приютясь, замри.
 
 
 
А ранним утром, белым и росистым,
 
Взмахни крылом, среди листвы шурша,
 
И растворись, исчезни в небе чистом —
 
Вернись на родину, душа!
 
 
 Индийский океан, 11.11 
  
Зов   * 
 
 
 
Как старым морякам, живущим на покое,
 
Все снится по ночам пространство голубое
 
И сети зыбких вант, — как верят моряки,
 
Что их моря зовут в часы ночной тоски,
 
Так кличут и меня мои воспоминанья:
 
На новые пути, на новые скитанья
 
Велят они вставать — в те страны, в те моря,
 
Где только бы тогда я кинул якоря,
 
Когда б заветную увидел Атлантиду.
 
В родные гавани вовеки я не вниду,
 
Но знаю, что и мне, в предсмертных снах моих,
 
Все будет сниться сеть канатов смоляных
 
Над бездной голубой, над зыбью океана:
 
Да чутко встану я на голос Капитана!
 
 
 8. VII.11 
  
Солнечные часы   * 
 
 
 
Те часики с эмалью, что впотьмах
 
Бежали так легко и торопливо,
 
Давным-давно умолкли. И крапива
 
Растет в саду на мусорных холмах.
 
 
 
Тот маятник лучистый, что спесиво
 
Соразмерял с футляром свой размах,
 
Лежит в пыли чердачного архива.
 
И склеп хранит уж безыменный прах.
 
 
 
Но мы служили праведно и свято.
 
В полночный час нас звезды серебрят,
 
Днем солнце озлащает — до заката.
 
 
 
Позеленел наш медный циферблат.
 
Но стрелку нашу в диске циферблата
 
Ведет сам бог. Со всей вселенной в лад.
 
 
 <1906–1911> 
   
Источник звезды   * 
 
Сирийский апокриф
 
 
  В ночь рождения Исы,
 
Святого, любимого богом,
 
  От востока к закату
 
Звезда уводила волхвов.
 
 
 
  В ночь рождения Исы
 
По горным тропам и дорогам
 
  Шли волхвы караваном
 
    На таинственный зов.
 
 
 
  Камнем крови, рубином
 
Горела звезда перед ними,
 
  Протекала, склонялась —
 
И стала, служенье свершив:
 
 
 
  За долиной, на склоне —
 
Шатры и огни в Рефаиме,
 
  А в долине — источник
 
    Под ветвями олив.
 
 
 
  И волхвы, славословя,
 
Склонились пред теми огнями
 
  И сказали. «Мы видим
 
Святого селенья огни».
 
 
 
  И верблюды припали
 
К холодной воде меж камнями:
 
  След копыт и доныне
 
    Там, где пили они.
 
 
 
  А звезда покатилась
 
И пала в источник чудесный:
 
  Кто достоин — кто видит
 
В источнике темном звезду?
 
 
 
  Только чистые девы,
 
Невесты с душой неневестной,
 
  Обрученные богу,
 
    Но и то — раз в году.
 
 
 <1906–1911> 
  
Матери   * 
 
 
 
Я помню спальню и лампадку,
 
Игрушки, теплую кроватку
 
И милый, кроткий голос твой:
 
«Ангел-хранитель над тобой!»
 
 
 
Бывало, раздевает няня
 
И полушепотом бранит,
 
А сладкий сон, глаза туманя,
 
К ее плечу меня клонит.
 
 
 
Ты перекрестишь, поцелуешь,
 
Напомнишь мне, что он со мной,
 
И верой в счастье очаруешь…
 
Я помню, помню голос твой!
 
 
 
Я помню ночь, тепло кроватки,
 
Лампадку в сумраке угла
 
И тени от цепей лампадки…
 
Не ты ли ангелом была?
 
 
 <1906–1911> 
  
Без имени   * 
 
 
 
Курган разрыт. В тяжелом саркофаге
 
Он спит, как страж. Железный меч в руке.
 
Поют над ним узорной вязью саги,
 
Беззвучные, на звучном языке.
 
 
 
Но лик сокрыт — опущено забрало.
 
Но плащ истлел на ржавленой броне.
 
Был воин, вождь. Но имя Смерть украла
 
И унеслась на черном скакуне.