История религий. Том 2

Этот факт дает материал к установлению генетического родства пророческой функции Мухаммеда с шаманством. Как известно, это явление — более или менее универсальное в истории религий — связано с тем, что при своем служении (камлании) шаман впадает в транс, а иногда просто теряет сознание, находясь в это время, как считают верующие, в непосредственном общении с миром духов. В доисламской Аравии зафиксировано широкое распространение деятельности шаманов, известных там под именем кахинов 20.
К кахинам люди обращались за советами в критические моменты своей жизни. Но, чтобы иметь возможность дать такой совет, кахин должен был дождаться озарения, транса, приступа. Влияние кахинов в доисламской Аравии было так велико, что иногда они становились влиятельными общественными руководителями и своего рода вождями. Мухаммед явно унаследовал в своей деятельности исторически сложившуюся кахинскую практику в плане как чисто культовом, так и общественно-политическом. Приступы транса были лишь внешним выражением этого факта.
Характерно в этом отношении, что религиозно-политические вожди, выступавшие как конкуренты Мухаммеда у разных арабских племен, особенно сразу после его смерти, также претендовали на достоинство кахинов. М. Б. Пиотровский говорит в этой связи о Мусайлиме в Йемене, ал-Асваде в Йемене, Саджжахе в Тулайхе в Центральной Аравии, Ибн Сайаде в Медине. Он приводит материал, свидетельствующий о том, что все они в какой-то мере претендовали на основное качество кахинов — способность впадать в транс, открывавший перед ними возможность общения со сверхъестественным миром. Не следует при этом упускать возможность в некоторых случаях имитировать это состояние, чем, вероятно, иногда пользовался и Мухаммед.
Он активно использовал кахинскую форму культовой и общественно-политической деятельности. В то же время следует указать на то новое, что он внес в ее содержание и форму. Мухаммед занимался делами и заботами не отдельных личностей, какими бы высокопоставленными они ни были, а общества в целом — конечно, в масштабе племени и группы племен. Притом, как пишет М. Б. Пиотровский, «религиозные и социальные идеи, которые проповедовал Мухаммед, служили изменению общества, а не сохранению этого общества, что было социальной задачей и сутью деятельности кахинов» 21. При этом и сам Мухаммед старался отмежеваться от них и показать, что он выступает в новом, несравненно более высоком качестве, чем кахины.
Такая тенденция нашла свое выражение и в Коране. «…Это, — говорится там о Мухаммеде по отношению к кахинам и заодно к поэтам, — слова посланника благородного! Это не слова поэта… не слова прорицателя» (69, 40–42). «Напоминай же! Ведь ты по милости твоего Господа не прорицатель и не одержимый» (52, 29). Главное же, что отделяет Мухаммеда и его проповедь от «теории» и практики кахинства, заключается в том, что в основе этой проповеди лежит идея единобожия, в то время как кахинство основано на представлении об общении с миром бесчисленного множества демонов, составляющих мир сверхъестественного.
В общем же Мухаммед остался в истории не просто пророком, его деятельность была несравненно сложнее и многограннее. М. Б. Пиотровский пишет об этом: «Он был одновременно и племенным вождем — сайидом, и походным предводителем — акидом, и племенным арбитром — хакамом, и оратором — хатибом и даже племенным поэтом — шайиром» 22. Один из источников его силы заключался именно в том, что он сумел использовать традиционные формы деятельности функционеров арабского общества того времени. И что еще важнее, он и содержание своей проповеди не отрывал решительным образом от распространенных в доисламской Аравии представлений и верований, он их ставил на службу своей проповеди, в нужной ему степени преобразуя их и сливая с ней. Таким образом, предания, связанные с личностью Мухаммеда и нашедшие свое выражение, в частности, в Коране, рисуют достаточно логично образ основоположника ислама.
Правдоподобными выглядят и другие персонажи, связанные с биографией Мухаммеда и с историей первоначального ислама, психологически вероятны их характеристики. Умный и осторожный, но последовательный и целеустремленный купец Абу Бекр, неукротимо азартный и энергичный силач Омар, ловкий и двуличный Аббас, купец и воин Абу Суфьян, долгое время возглавлявший мекканскую антиисламскую оппозицию, жены Мухаммеда, и прежде всего живая и резвая, ревнивая и хитрая Айша, сыгравшая большую роль в развитии движения после смерти Мухаммеда, — все это живые люди, а не продукты мифотворческой фантазии. Но, чтобы эти личности могли сыграть предложенную религией роль, нужны были соответствующие исторические условия.
 
Огромная территория Аравийского полуострова (около территории Европы) характеризуется большим разнообразием природно-географических и климатических зон. Но особенно важное значение имело то разнообразие уровней исторического развития, которое было характерно в рассматриваемый период для населения полуострова.
Южная часть Аравийского полуострова знает рабовладельческие государства, существовавшие еще во времена глубокой древности. Сохранились сведения о трех из них: сабейском (вспомним библейскую «царицу Савскую»), минейском, химьяритском. На севере Аравии также существовали сложившиеся государства во главе с династиями Лахмидов, Гассанидов и Киндитов. Наличие государства со всеми его институтами свидетельствует о классовой структуре общества, конкретной формой которой было рабовладение. В силу ряда причин к периоду возникновения ислама южноарабские государства развалились, а общество деградировало как в материальной и духовной культуре, так и в социальном плане; основным направлением этой деградации было воскрешение условий и порядков первобытнообщинного строя в период его разложения. Что касается североарабских царств, то они еще сохраняли свое существование, хотя и попали в зависимость от великих держав того времени — Ирана и Византии; сохраняли они и достигнутый уровень культурного и социального развития.
Центральная же часть полуострова, в которой и возник ислам, значительно отстала в своем развитии от южного и северного районов. Хозяйственно-технической основой общества было кочевое скотоводство. Помимо него преимущественно в оазисах практиковались и довольно примитивные земледелие, садоводство, виноградарство. Важное хозяйственное значение для тех городских центров, в которых первоначально возник ислам, имел проходивший через всю Аравию караванный путь, составлявший один из главных отрезков торгового пути между Индией, Западной Азией и Юго-Восточной Европой. Такие города, как Мекка и Ясриб, были промежуточными пунктами указанного маршрута, и население этих городов, в особенности Мекки, жило в основном за счет обслуживания верблюжьих караванов и участия в транзитной торговле.
Достигнутая к рассматриваемому периоду ступень социальной эволюции может быть охарактеризована как период разложения первобытнообщинных отношений в последней стадии. Общество делилось на племена и роды, не зная еще классового деления. Тем не менее внутри племен и даже родов шел процесс имущественной дифференциации: выделялась племенная знать, обогащались наиболее активные и удачливые участники караванной торговли, приобретавшие и эксплуатировавшие рабов, владельцы крупных стад и участков обработанных плодородных земель; на другом полюсе оказывались обедневшие соплеменники, бедняки, потерявшие связь со своим родом и племенем, а стало быть, и их покровительство, и, конечно, рабы. Тем не менее завершившейся классовой дифференциации к данному времени еще не произошло, хотя движение в этом направлении было достаточно интенсивным, особенно в районах Мекки и Ясриба. Замедленно проходил этот процесс в пустынно-степной части Центральной Аравии, где среди скотоводов-бедуинов родоплеменные отношения сохранялись особенно прочно.
В советской исторической литературе одно время велись споры по вопросу о том, в условиях какой общественно-исторической формации возникла и прошла первые этапы своего развития религия ислама. С точки зрения одних исследователей, в Аравии рассматриваемого периода уже существовал рабовладельческий строй, по мнению других, следует говорить о раннефеодальном обществе. Одно время пропагандировалась и такая концепция, по которой общественный строй Аравии времени возникновения ислама следовало определять как торгово-капиталистический. В соответствии с тем или иным решением данной проблемы указывалась и та социально-классовая группа, идеологию и интересы которой выражал первоначальный ислам. Существует так называемая бедуинская теория, согласно которой ислам явился идеологическим выражением борьбы бедуинов против городов Хиджаза. Ей противопоставляются другие концепции, выдвигающие в качестве основных либо торгово-капиталистические элементы, либо рабов, либо формировавшиеся классы рабов или крестьян 23.