Раб из Крайпруса

 — А я говорил, — авторитетно заметил отец, поднимая когтистый палец вверх, — Нар, везучий крысодав, вложил все свои очки характеристик в удачу и вместе с тем продал душу демонам за такую добычу.
 И правда, Нар хороший охотник и без добычи крайне редко остаётся.
 — Это он добыл?! Откуда?!
 — Я же сказал: везучий крысодав! Не иначе удача уже за сотню.
 Отец явно перегибал, у Нара всего-то уровень двадцать первый. Ему бы всех пунктов не хватило поднять удачу так высоко. Но вот везло ему при этом порой слишком сильно, чтобы списать на случайность. Это же надо.
 — Это же надо было, — озвучил мои мысли отец, — поймать зонеха двадцать шестого уровня да ещё и альбиноса.
 Пройдясь рукой по колючей шкуре белого зверя, я заворожено кивнул.
 — Альбинос двадцать шестого уровня, даже не верится. Сегодня ночью, когда Нар принёс эту добычу, я поднял всех наших лучших охотников. До самого утра снимали шкуру так, чтобы даже лишней фаланги не оставить. И не порезать. Сняли замечательно, осталось только отнести в город и продать. Для этого я тебя и позвал. Прикидываешь, сколько такая может стоить у магов?
 — Много, шкуры всех альбиносов ужасно редкие.
 Сказав это, я не соврал. Белошкурые звери с красными глазами встречаются крайне редко. Даже очень. Но ценность не только в их редкости. Шкура альбиносов лучше защищена от магии и лучше её проводит при правильном зачаровании.
 Если шкура обычного зонеха расписана оранжевым, имеет плюс к колющему урону и яду, то шкура перед моими глазами горела зелёным. Реликтовый ингредиент. Как же интересно, какие вещи из такой шкуры могут получиться и с какими плюсами? Но отец, по всей видимости, уже решил её продавать. Спорить с ним никто, естественно, не станет. Значит, деньги нашему клану сейчас нужнее. Либо глава боится, что наши кожевенники только испортят материал?
 Шлёп.
 Получив ободряющую затрещину, я пригнулся, избегая нового удара, и потёр место ушиба.
 — Я же тебя спросил, сколько такая может стоить, чего стоишь молчишь.
 — Дорого, может, три золотых? — прикинул я.
 
 — У! Балбес!
 Отец вновь потянулся дать мне затрещину, но я благоразумно отступил от него на шаг.
 — Я тебе дам за три! Чтобы дешевле семи не продал нигде. Торгуйся, учись, может за восемь или девять сторгуешь. Ищи заинтересованных, тех, кому это может пригодиться позарез. Набивай цену и не соглашайся на снижения. Только не упрямствуй.
 Слова отца пролетели мимо ушей, упрямство, торговля. Всё это стало лишним шумом, после фразы «не продал». Да он отправляет меня в город, одного! Одного в город с дорогущим товаром!
 — Я?! — ошеломленно выдавил я.
 — Да, Нар отлёживается, мы с охотниками с ночи не спали, а ты туда-сюда, к позднему вечеру вернёшься. Завтра разрешу тебе подольше поспать.
 — Ладно, — согласился я, машинально отправляясь подыскивать колчан нужного размера.
 — Я скажу Иле и Шиване, чтобы всё упаковали, ты иди, найди Цса. Возьмешь её с собой, пусть город посмотрит. Ступай.
 Отец уверенным шагом вышел из сарая и тут же донёсся окрик из двух женских имен.
 Вернувшись к порогу дома, проходить мимо кухни матери не решился. На этот раз в грудь ударил укол вины за то, что не зашёл с утра. Решив, что поговорю позже, когда вернусь с города, обошёл дом и залез по брёвнам на второй этаж. Окно в коридоре оказалось открытым. Забравшись, быстро нашёл комнату сестры и, стукнув, влетел следом.
 Сестры в комнате не оказалось. Прикоснувшись к постели, тепла не ощутил. Ушла давно. Опять, поди, встаёт раньше времени.
 Вернувшись во двор той же дорогой, схватил за руку первую попавшуюся каштачку. Ею оказалась травница Ихера. Коротко расспросив её о сестре, направился в лес. Вокруг города были джунгли. Но это были близкие джунгли. Вырубленные и выстриженные. Здесь было проходимо и безопасно, жаль, что тянулись они не более четырех сотен шагов от деревни. Дальше шли дальние джунгли, или как их называли повсеместно – дикие.
 
 Долго искать не пришлось, благо навык следопыта был развит до шестёрки. Цепочка мелких следов уходила прочь от натоптанных дорожек. Куда это сестра ушла?