Властелин колец

Не эльф, это точно: под эльфом веточка не хрустнет, травинка не прошуршит. Кто же? Фродо расслышал легкое сопение; затем – царапанье когтей о кору. Стараясь не дышать, он наклонился над отверстием.
Кто–то полз вверх по стволу. Фродо слышал тихое шипение – словно кто–то втягивал и выпускал воздух сквозь сжатые зубы. Вдруг почти у самого настила зажглись два бледных глаза, замерли и, не мигая, уставились вверх – но тут же скрылись; по стволу скользнула какая–то тень, и все исчезло. В следующее мгновение на флет легко вскарабкался Халдир.
– Тут кто–то был, но кто – не знаю, – шепнул он. – Я таких тварей еще никогда не видел. Но это был не орк. Я дотронулся до ствола, и он сразу метнулся прочь. Я было подумал, что это кто–то из вас, хоббитов, но вам до него далеко: слишком ловок и лазает, как белка. Я не стрелял: он мог бы подать голос, а нам нельзя рисковать. Орки еще близко. Только что здесь прошел довольно большой отряд. Они переправились через Нимродэль – да будут прокляты их поганые ноги, осмелившиеся осквернить ее! – и двинулись вниз по течению: там есть старая дорога. Видимо, они шли по запаху – мы видели, как они рыщут у берега там, где вы останавливались. Втроем мы не могли вступить с ними в бой, а потому зашли вперед, изменили голоса и направили их по ложному пути, в глубь леса. Орофин поспешил к нашим – предупредить. Из Лориэна ни один орк живым не выйдет. Завтра, еще до вечера, мы выставим у северных границ большой отряд. Вы же, как только рассветет, отправитесь на юг.
На востоке занимался неяркий день. Сквозь желтую листву маллорна просочились первые лучи рассвета, и хоббитам показалось, что к ним на флет заглянуло прохладное летнее утро. В просветах качающихся ветвей виднелось бледное голубое небо. Раздвинув листья, Фродо выглянул и увидел внизу долину Кэлебранта: она лежала перед ним как на ладони – светло–золотой лиственный залив, слегка волнующийся на ветру.
Совсем еще ранним, зябким утром Отряд тронулся в путь, возглавляемый теперь Халдиром и его братом, Румилом.
– Прощай, милая Нимродэль! – воскликнул Леголас.
Фродо оглянулся. За серыми стволами мелькнула белая пена водопада.
– Прощай, – повторил он за Леголасом.
Ему вдруг показалось, что нигде и никогда больше он не услышит такого дивного пения бегущей воды. А она все струилась и звенела, и многоголосье ее сплеталось в бесконечно изменчивую, неповторимо прекрасную музыку.
Они вернулись на дорогу, идущую вдоль Серебряной, и некоторое время шли на юг вслед за быстрым потоком. На тропе ясно читались следы орочьих ног. Вскоре Халдир свернул и остановился на берегу, в тени деревьев.
– Там, за рекой, выставлены посты, – сказал он. – Напрасно вглядываетесь! Все равно не увидите.
Он свистнул по–птичьи – и из кустов, густо закрывавших противоположный берег, выступил одетый в серое эльф; капюшон его был откинут, и волосы в лучах утреннего солнца отливали золотом. Халдир умело перебросил через реку моток серой веревки. На том берегу моток был пойман, и конец веревки закрепили вокруг большого дерева, росшего у самой воды.
– Кэлебрант набрал силу – видите? – обернулся к Отряду Халдир. – Тут глубоко для такого быстрого течения, а вода холодная. Здесь, на окраине леса, мы в реку не входим – только если нет иного выбора. Но и мостов сейчас в Лориэне не строят: времена такие, что надо быть настороже. Приходится переправляться иначе. Смотрите!
Халдир закрепил свой конец веревки и легко, как по тропинке, перебежал на тот берег и обратно.
– Меня такой способ устроит, – сказал Леголас. – Но остальные этим искусством не владеют. Им придется плыть?
– Зачем же? – откликнулся Халдир. – У нас есть еще два мотка. Одну веревку мы натянем на уровне плеч, другую – на уровне пояса, и чужеземцы легко перейдут – если, конечно, будут соблюдать осторожность.
Когда переправа была наведена, все один за другим перешли на тот берег – одни медленно, с опаской, другие – более смело. Из хоббитов отличился Пиппин: он прошествовал по веревке увереннее всех и придерживался только одной рукой – но и он не мог смотреть вниз и шел, впившись глазами в противоположный берег. Сэм, наоборот, судорожно вцепился в ненадежные перила и еле полз, не отрывая подошв от веревки и поглядывая на стремительно несущуюся прозрачную воду, так, словно внизу разверзлась горная пропасть.
Спрыгнув на землю, он облегченно вздохнул:
– Век живи – век учись! Верно говорил мой Старикан. Он, правда, имел в виду садоводство, а не что другое. Чего он не подозревал – так это что мне придется спать в гнездах и бегать по веревкам, словно я не хоббит, а паук! Таких штучек даже мой дядя Энди не откалывал!
Когда весь Отряд переправился, эльфы отвязали веревки и две из них смотали. Румил, оставшийся на том берегу, забрал третью, махнул рукой на прощание и, с мотком на плече, отправился назад, на свой пост у Нимродэли.
– Вы ступили на землю Наита Лориэнского, друзья, – объявил Халдир. – Мы иногда называем ее Клин, так как она подобна острому клину, вбитому между Великим Андуином и Серебряной. А некоторые любят сравнивать ее с наконечником копья… Чужестранцам тайны заповедного Наита заказаны. Поистине, мало кто удостаивался чести ступить на этот берег! А теперь, по нашему уговору, я завяжу глаза гному Гимли. Остальные пока могут идти так – во всяком случае до Эгладила, древесного города у слияния рек. Там наши жилища.
Гимли принял слова Халдира без восторга.
– Со мной уговора не было, – сказал он мрачно. – Я не случайный бродяга и не пленник, чтобы идти с повязкой на глазах. И я не соглядатай. Мое племя никогда не имело дела ни с кем из Вражьих слуг. Мы не сотворили никакого зла эльфам. Я такой же предатель, как Леголас или любой другой из нашего Отряда!
– Не сомневаюсь, – осторожно сказал Халдир. – Но таков закон, а я над законом не властен. Я и так много на себя взял, дав тебе переправиться!
Но гнома было не так–то просто переупрямить. Он расставил ноги, встал поустойчивее и положил ладонь на рукоять топора.
– Я пойду вперед только с открытыми глазами, – заявил он. – А если мне не разрешат, я вернусь к себе, в свою страну, хотя бы мне и грозила гибель на пути. В Королевстве Даина никто не заподозрит меня в двуличии!
Халдир посуровел.
– Вернуться ты уже не можешь [271], – сказал он, сдвинув брови. – Всякий, кто ступил на эту землю, должен предстать перед Владыкой и Владычицей. Отпустить пришельца или задержать его – решают они. А если ты все же попробуешь переправиться – знай, что вдоль реки расставлены часовые. Они пристрелят тебя прежде, чем ты их заметишь.
Гимли выхватил топорик. Халдир и его спутники натянули луки.
– Ох уж эта мне гномья жестоковыйность! – пробормотал Леголас.
– Ну, ну, полегче, – вмешался Арагорн. – Пока я – ваш вожатый, вы будете делать то, что скажу я. Разве справедливо выделять гнома из остальных членов Отряда? Да еще так грубо? Мы все завяжем себе глаза, и Леголас в том числе. Вряд ли это скрасит нам дорогу, но так будет лучше.
Гимли внезапно расхохотался.
– Хороши же мы будем! И что? Халдир поведет нас на веревочке, как собаки водят слепых? Послушайте, мне для полного счастья хватит и одного Леголаса! Завяжите глаза мне и ему – и дело с концом!
– Я – эльф, а мы в эльфийском лесу! – вскипел в свой черед Леголас.
– «Ох уж эта мне эльфийская жестоковыйность!» Так, Леголас? – нахмурился Арагорн. – Нет уж! Пусть между нами не делают никаких различий. Завязывай нам глаза, Халдир!
– Я потребую возмещения за каждую шишку и каждый сбитый палец, – провозгласил Гимли, когда ему надевали повязку.
– Тебе не придется требовать возмещения, – возразил Халдир. – Вы останетесь довольны. Тропы у нас прямые и ровные.
– Увы безумию наших дней! – поморщился Леголас. – Все мы – враги одного Врага, но я почему–то должен идти по эльфийскому лесу с повязкой на глазах! А в лесу этом светит веселое солнышко и листья блестят, как золото!