Горчаков. Камер-юнкер
Каприви узнавал все куда раньше других — всегда. В каком-то смысле в этом и состояла работа главы рейхстага — быть самым осведомленным человеком в огромной империи. Сопоставлять факты, принимать решения и незамедлительно приводить их в исполнение. Отдавать приказы, держать в руках не только тяжелые бразды правления, но и тоненькие ниточки, понемногу опутывающие Европу… и не только западную ее часть. Трудиться каждый день чуть ли не по двадцать часов, приняв на себя нелегкую ношу власти, которая и не снилась ни покойному кайзеру Вильгельму, ни кому-либо из его венценосных предшественников.
И не отвлекаться на всякую ерунду, черт побери!
Но визитер — седовласый здоровяк с золочеными погонами генерал-лейтенанта имперской гвардии — разумеется, не мог догадываться о недобрых мыслях канцлера — и поэтому продолжал стоять между дверью кабине и столом. Бедняга тяжело дышал, то и дело оттягивая пальцем тугой ворот форменной рубашки, переминался с ноги на ногу, ждал уже чуть ли не целых десять минут и, похоже, уже успел сто раз пожалеть, что решил лично сообщить тревожные вести.
— Герр канцлер…
— Я слушаю. — Каприви еле удержался, чтобы не отшвырнуть перо вместо того, чтобы аккуратно пристроить его рядом с чернильницей. — Что случилось?
— Освободительная армия герцогини де Водемон взяла Страсбург сегодня ночью. — Генерал вытянулся по струнке и продолжил: — Штатгальтер и все старшие офицеры в плену. Повстанцы захватили все орудия, панцеры и…
— Да, мне это известно, — кивнул Каприви. — Благодарю вас. Можете быть свободны.
— Но… Как, герр канцлер? — Генерал вытаращился так, что его глаза едва не выскочили из орбит. — Телеграмма пришла только…
— У меня… у меня свои источники. — Каприви с трудом подавил стремительно нарастающее раздражение. — Неважно.
— Да… да, конечно же, герр канцлер. — Генерал склонил голову. — Какие будут распоряжения? Что нам сообщить командованию во Франкфурте?
— Ничего. Восточные соединения должны оставаться на своих местах.
Похоже, генерал ожидал другого ответа. Какого угодно — но уж точно не этого. Обычно распоряжения Каприви незамедлительно исполнялись без каких-либо обсуждений — и все же на этот раз даже немыслимого авторитета канцлера, похоже, оказалось недостаточно.
— Герр канцлер… Мы ведь фактически потеряли весь Эльзас! Если император Жозеф пожелает оказать им поддержку, его армия займет весь берег Рейна за считанные дни. — Генерал опасливо втянул голову в плечи, но все-таки продолжил. — Во Франкфурте считают, что нам следует незамедлительно…
— Нам следует поменьше суетиться, генерал, — с нажимом проговорил Каприви. — В первую очередь. Операция “Гром” начнется уже совсем скоро, и нам понадобятся все силы, которыми сейчас располагает Франкфурт.
— Разумеется, мы готовы. И все же… не сочтите за наглость, герр канцлер, — Генерал зачем-то заговорил тише, будто в кабинете был кто-то еще, — но многие в Рейхстаге не разделяют вашей уверенности. Наши войска под Варшавой…
Каприви шумно выдохнул через нос — и генерал тут же смолк, отступил на полшага к двери и съежился, будто бы разом уменьшившись чуть ли не вдвое. Гнева канцлера боялись все — и болтуны из Рейхстага в Регенсбурге, и уж тем более здесь, в Вене. И уж совсем немногие смели сказать хоть слово против его воли.
Впрочем, сегодня Каприви был настроен скорее благостно — хоть дуболом-генерал и оторвал его от работы: беседа уже началась, и ничто не мешало проявить немного терпения и закончить ее… по меньшей мере учтиво.
В конце концов, людям порой требуются объяснения — даже самым преданным.
— Наши войска под Варшавой ждет победа — и никак иначе, генерал. — Каприви заложил руки за голову и откинулся на спинку кресла. — Можете не беспокоиться: меньше, чем через месяц мы займем город.
— Проклятье… — Генерал явно с трудом удержал в себе ругательство покрепче. — Как вы можете знать, герр канцлер?
— Могу, — улыбнулся Каприви. — И знаю. А теперь ступайте, генерал. Сообщите штабу и во Франкфурт, что все идет в полном соответствии с планом.
Когда дверь кабинета тихо закрылась, Каприви почти полминуты смотрел на лежавшую перед ним бумагу, едва касаясь кончиками пальцев — но потом все-таки сгреб со стола и убрал в нижний ящик. Конечно, генерал не мог увидеть шифрованное донесение из Антверпена, доставленное секретной службой. А если видел — то уж точно не смог ничего прочитать. А если и смог — то едва ли понял бы хоть слово.
И если понял — то не стал бы болтать, конечно же.
Каприви доверял своему окружению: ненадежных людей в нем не было — и в принципе быть не могло. Все, кто имел хоть малейший шанс оказаться в кабинете канцлера, проходил полную проверку чуть ли не в два десятка этапов. В верности генерала не стоило сомневаться… И все же осторожность никогда не бывает лишней. И некоторыми планами не стоит делиться ни с кем и ни при каких обстоятельствах.
Во всяком случае — пока.
Конец пятой книги