Первый дневник сновидений

 
Глава двадцать шестая
Сердце готово было выпрыгнуть из груди, ручьи пота стекали по плечам. Слава богу, я проснулась. В воздухе до сих пор звенело эхо моего крика. Лунный свет освещал мою новую комнату, и я была так рада почувствовать под собой матрас – это было гораздо лучше, чем прыжок в никуда, окружённый чёрной пустотой. Но радость моя длилась не дольше секунды, а затем в коридоре послышались шаркающие шаги. Дверь распахнулась и к кровати подбежала мама.
– Что случилось, мышонок? У тебя что-нибудь болит?
– Что? – я зажмурилась от яркого света, пытаясь понять, что происходит. Через несколько секунд вошли Мия, Кнопка, Грейсон, Флоранс, и совсем уж последним оказался Эрнест.
– Это был вор? Преступник? – крикнула Мия.
– Ты увидела привидение? – одновременно с Мией спросила Флоранс.
– К тебе на кровать запрыгнул Спот?
– Это была летучая мышь?
Эрнест теребил в руках пояс своего купального халата. (Отлично, значит, он не разгуливает по ночам по дому в одних трусах.)
– Для волнения нет никаких причин. В это время года они иногда по ошибке залетают в дом и не могут выбраться… О, но окно ведь закрыто.
Единственным, кто ни о чём не спросил, был Грейсон. Он только посмотрел на меня так, будто знал наверняка, что случилось.
Мне понадобилось некоторое время, чтобы собраться с силами и начать дышать более-менее спокойно. Вокруг столпилось столько народу, у всех круглые от ужаса глаза и миллион вопросов – это не очень-то помогало успокоиться. Только Лотти, которая жила этажом выше, кажется, продолжала безмятежно спать.
– Мне просто приснилось кое-что страшное, – пробормотала я. Грейсон старательно избегал моего взгляда. Кнопка ободряюще лизнула мою руку.
– Что же тебе такое приснилось? Что с тебя живьём сдирают кожу? – Флоранс поглядела на меня так, будто более жалкого зрелища ей никогда видеть не приходилось. Да уж, мой вид и вправду был кошмарным: спутанные потные волосы и полинялая ночная рубашка, надо думать, не превращали меня в королеву красоты. – Ох, только не надо сейчас вспоминать старое поверье, что первый сон на новом месте обязательно сбывается.
Что, правда? Есть такое поверье? Что ж, отличные у меня перспективы.
– Это было бы ужасно, – Мия смерила Флоранс испепеляющим взглядом. – Особенно если Лив снился убийца с топором, который хотел изрубить её на мелкие кусочки.
– Бедный мой мышонок. Пусть тебе приснится теперь что-нибудь хорошее, – мама зевнула и погладила меня по голове.
– А если всё-таки снова увидишь кошмар, то уж, по крайней мере, не ори так, – угрюмо добавила Флоранс. – У меня чуть сердце не остановилось.
– Сейчас всего половина четвёртого. Я предлагаю всем снова разойтись по своим комнатам и попытаться ещё немного поспать, – сказал Эрнест. – Но тебе, Лив, может, не стоит выключать свой ночник?
Тут он может быть спокоен, так я и поступлю. Я натянула одеяло до самого подбородка, потому что почувствовала вдруг страшный холод.
– Простите, – измученно выдохнула я. – Я не хотела вас будить. Спокойной ночи.
Один за другим все покидали мою комнату. Только Грейсон обернулся у самой двери и поглядел мне прямо в глаза.
– Что ещё? – фыркнула я после десяти секунд такого созерцания. На нём были пижамные штаны, и хотя я ужасно вымоталась, а может, именно поэтому не могла не заметить его мускулистый торс.
– Прости, – сказал Грейсон. – Мне не следовало тебя в это втягивать.
Прежде чем я успела что-либо ответить, дверь за ним закрылась.
Я устало откинулась на подушку. Это была не его вина, а лишь моя собственная.
Мне казалось, что я всё держу под контролем. Но это оказалось вовсе не так. И мне было теперь совсем не весело.
Перед моими глазами снова пробежали картинки: страх в глазах Анабель, умирающий пёс на зелёной лужайке, победный взгляд Артура и невидимое нечто, которое преследовало нас с Генри в коридоре. Неужели теперь так будет каждую ночь?
История с Томом Голландом действительно заставила меня задуматься, и моё стойкое убеждение в том, что демонов нет и быть не может, пошатнулось.
Допустим, Генри всё-таки ошибся и в прошлом году на Хэллоуин Артур действительно пожелал Тому смерти – как велика была вероятность того, что этот молодой и здоровый парень действительно умрёт через девять месяцев? Я бы дала меньше одного процента, намного меньше. Это вполне объясняло тот факт, почему Артур с такой серьёзностью, почти ожесточением, продолжал начатое дело. Он уверен в том, что Том погиб из-за демона. И мне несложно было его понять.
Я перекатилась на другой бок и устало закрыла глаза. В следующие дни надо попытаться не замечать эту зелёную дверь, будто её и вовсе не существует, иначе я совсем сойду с ума. Лучше уж каждую ночь видеть кошмары о Гамлете, чем о невидимых преследователях и падении в пустоту. И о парнях с серыми глазами, которые вот так просто исчезают, когда история становится слишком уж романтичной.
Пришло время командовать моему здравому рассудку.
Тем временем казалось, что Генри исчез не только во сне, но и наяву. В понедельник, как я ни искала, в школе его не оказалось. Сначала я просто беспокоилась, но когда во вторник он снова не появился на занятиях, беспокойство моё переросло в лёгкую истерику. Что я знала об этих снах и их законах? Может, это шелестящее нечто его схватило и…. Или Генри просто заболел, а я схожу с ума. Я уже поймала себя на том, что размышляю, можно ли подхватить насморк в коридорах сна. Так что здравый рассудок пока работать отказывался.
В среду никаких следов Генри в школе всё ещё не обнаруживалось, хотя я долго искала его, стоя перед своим шкафчиком. В тот момент я вдруг поняла, как же сильно по нему соскучилась. И выдержать эту неопределённость мне не под силу. Я переступлю через собственную гордость и спрошу о нём Грейсона. И если Грейсон не сможет мне помочь, сегодня ночью я пройду через зелёную дверь вопреки всему. Возможно, я смогу встретиться с Генри хотя бы там.
И тут я услышала его голос.
– Ты решила загипнотизировать этот шкафчик, а, сырная девочка? Уже целую минуту ты смотришь в одну точку.
Я вдруг почувствовала такую радость, что мои ноги чуть не подкосились. И никакого остроумного ответа мне, конечно, тоже в голову не пришло.
– Генри! – только и смогла вымолвить я, еле сдержав облегчённый вздох.
Он улыбнулся:
– Мне тоже тебя не хватало.
Глаза Генри блестели, но под ними появились совершенно отчётливые тёмные круги.
– Где ты был? – с трудом произнесла я.
Он открыл свой шкафчик и вытащил несколько книг.
– Кое-какие домашние заботы. – И, чуть помедлив, добавил: – У моей мамы был тяжёлый период, но теперь всё снова в порядке.
Так это голос его матери прорвался в разноцветный детский сон Эми? Проклятые забияки – не особенно приятные слова из уст матери.
– Ты просто исчез, а потом вокруг стало черным-черно, – пробормотала я и подавила желание прикоснуться к нему и удостовериться, что это настоящий Генри. Чтобы придать себе немного больше уверенности, я скрестила руки на груди.
Тут прозвенел звонок.
– Прости – я проснулся… А затем и Эми, – Генри захлопнул дверцу своего шкафчика немного сильнее, чем требовалось. – Я бы с радостью тебе всё объяснил, но последние несколько дней ты не показывалась в коридоре.
– Ты мог бы просто позвонить, – настаивала я. – Я имею в виду днём.
– Да, наверное, мог бы, – сказал он, помолчав. – Мне пора – контрольная по биологии. Активные и пассивные процессы транспортировки в биомембране. Пожелай мне удачи.
Через мгновение он уже исчез в толпе, и я снова начала по нему скучать. Если бы передо мной не появилась Персефона, чтобы показать мне на телефоне свою фотографию в бальном платье цвета зелёного тростника, я бы даже побежала следом за ним.
Впервые я была благодарна Персефоне за её присутствие.