Прекрасный новый мир
Мечники встретили нападавших на них насинцев на щит, отражая им удары либо принимая их на шлем и оплечья, но почти не работая мечом. Ожидая момента, пока появится возможность атаковать… нет, не своего противника, а его соседа справа. Классическая тактическая схема позднего римского легиона. Психологически это очень сложно, потому что ты сражаешься как бы сразу с двумя – отбиваешься от одного, а атакуешь другого. Причем вроде как по собственной инициативе, да еще в тот момент, когда можно биться всего лишь один на один. Но когда психологический затык удается преодолеть и сделать все как надо… Удар в бок, в незащищенную в момент замаха подмышку, с совершенно неожиданного направления, потому что вроде как враг-то вон, перед тобой, отмахивается щитом, – на это поймались даже опытные фехтовальщики, рассчитывавшие довольно быстро поразить своего противника и вломиться в строй. Так что первая линия меченосцев устояла. И первая попытка воспользоваться новой тактической схемой, которую Грон вбивал в голову своим мечникам, сразу же доказала свою эффективность. Некоторое время бой шел по всей линии, но затем до насинцев постепенно начало доходить, что все поворачивается как-то неправильно. Первая линия оноты стоит, как и стояла, а ее пытается пробить чуть ли не шестой ряд нападающих. И пыл атакующих резко пошел на убыль. Грон ждал именно этого момента.
– Гризли – вперед!
Меченосцы развернули щиты и повернулись чуть боком, снова пропуская вперед уже отдохнувших и пришедших в себя двуручников, и те с новой энергией вломились в уже затормозившуюся и слегка перепуганную толпу насинцев. Медведь Барг бешено заревел и резким ударом своего топора буквально развалил на две части какого-то замешкавшегося насинца. Это оказалось последней каплей. Сначала один, потом несколько, а затем уже десятки насинцев начали разворачиваться и торопливо проталкиваться в собственный тыл. Двуручники обрадованно взревели и еще сильнее заработали оружием. Так что спустя еще несколько минут насинцы развернулись и побежали всей массой. Грон приподнялся в стременах, вглядываясь в бегущих насинцев (по всему фронту были видны практически одни спины), затем оглянулся. Сзади него грозно клубилась лава конников… ну если особенно не приглядываться. Из полутора сотен пикинеров более-менее прилично держаться в седлах умела едва сотня. Конечно, ни атаковать сомкнутый строй пехоты, ни сцепиться с вражеской кавалерией эти горе-наездники не сумели бы, но рубить с седла бегущих… почему бы и нет. Тем более что он еще в Авенлебе несколько раз прогнал пикинеров через лозу. И хотя над полученными результатами надрывало бы животики все кубанское казачье войско, с донским и сибирским в придачу, следует отметить, что результаты третьего раза все-таки весьма заметно отличались от второго, не говоря уж о первом.
Он вскинул ангилот и, корча зверскую рожу, заорал:
– Клинки наголо! Вперед! В галоп!
И его импровизированная конная лава стронулась с места.
Следующие несколько дней прошли довольно спокойно. В лагере насинцев вовсю стучали топоры. Первый штурм, предпринятый ими наспех, доказал командиру насинцев, что взять Авенлеб с ходу им не удастся, так что теперь они готовились основательно. На обширном пространстве в центре лагеря над палатками возвышались крыша тарана и ломаные конструкции еще не достроенных осадных машин. Чтобы добыть высушенную древесину для своих механизмов, насинцы раскатали по бревнышку несколько десятков домов в ближайших деревнях. В принципе нового штурма можно было ждать не позднее чем через неделю. Если не разобраться с осадными механизмами…
Вечером Грон вызвал к себе Шуршана.
– Ну что, разведчик, как дела?
– Отъедаемся, – усмехнулся тот, – с той поры как нас за стенами заперли, работы совсем нет.
– А кулаки чешутся… – усмехнулся в ответ Грон.
– Да это так, привет из прошлой жизни. – Усмешка Шуршана стала кривой. – Мы ж вокруг Авенлеба промышляли, так что тут много народу наши рожи еще с лесных дорог помнит. Вот и взыграла кровь.
– А вы, значит, ни при чем?
– А мы че, мы ниче… – пожал плечами Шуршан. И отвел взгляд.
Грон покачал головой. Пятерых парней Шуршана действительно прижали в одном из трактиров возницы и купеческие приказчики, и быть бы им битыми, да один сумел вышибить окно и выскочить. На удачу, прямо на проходивших мимо наемников, причем из числа двуручников во главе с самим Медведем Баргом. А те, услышав крик «Оноту бьют!», вломились в трактир и разнесли там все и всех. Грон был призван бароном и графским управляющим на разбор, на котором присутствовала депутация от купцов и содержателей трактиров Авенлеба, требовавшая «немедленно избавить город от бандитов и разбойников». Пока управляющий и барон увещевали разбушевавшихся купцов и трактирщиков, Грон с крайне равнодушным видом разглядывал росписи на потолке судебной палаты. А когда разъярившиеся купцы и трактирщики насели на него, спокойно ответил:
– На моих людей напали. Они дали отпор. Я не вижу проблемы.
– Что?! – взвился глава депутации, один из самых уважаемых городских купцов. – Да как вы смеете?! Ваши люди разгромили трактир, принадлежащий уважаемому…
– В таком случае ему следовало нанимать более умелых вышибал, которые выкинули бы вознамерившихся дебоширить посетителей на улицу еще до того, как началась драка, – посоветовал Грон.
– Это… это неслыханно! Я требую, чтобы все убытки…
– Ну хватит! – рявкнул Грон и, обведя всех мгновенно осекшихся купцов ледяным взглядом, холодно произнес: – Если господа настаивают, чтобы те, кого они называют убийцами и бандитами, покинули город, я завтра же уведу оноту. Если же они хотят, чтобы онота осталась в городе, они обязаны позаботиться о том, чтобы инциденты, подобные вчерашнему, более не повторялись и чтобы компенсация моим людям, подвергнувшимся нападению, их удовлетворила бы. – Он замолчал, снова обвел всех присутствующих взглядом и, остановив его на бароне, закончил: – Барон, я попрошу вас сообщить мне о принятом господами решении. – После чего повернулся и вышел из судебной палаты, оставив депутацию в полной растерянности. Это что же, они не только не получат сатисфакции, да еще и будут вынуждены заплатить за причиненный им же ущерб?..