Прекрасный новый мир
Когда Брован закончил рассказ, Грон некоторое время осмысливал сказанное. Он-то знал о том, как устроены миры, намного больше, чем Брован, и только что рассказанная легенда навевала ему кое-какие ассоциации с его прошлым миром.
– А почему она под таким строгим запретом? – спросил он у Брована спустя некоторое время.
– Так кому понравится, когда тебя считают вором и бунтовщиком, предавшим доверие господина? – удивленно пояснил Брован, дивясь непонятливости онотьера.
Грон понимающе кивнул. Ну конечно…
– Значит, за этим запретом стоят Владетели?
– Ну а кто же еще-то?
Грон снова помолчал, а затем попросил:
– Брован, а расскажи мне ваши сказки.
– Сказки?
– Ну да. Сказки, которые тебе рассказывали в детстве.
Сказки очень многое могут поведать о жизни и ценностях людей. И сколько бы европейцы ни кичились своим гуманизмом и исконной культурой, их сказки, наполненные не только людоедами, вампирами, оборотнями, но и родителями, заводящими детей в лес и оставляющими их на съедение диким зверям, рудокопами, в обмен на богатство продающими сердце и затворяющими вместо него в груди камень, срывают занавеси с мрачноватого европейского подсознания. И сразу становится понятно, почему в кукольно красивой и благополучной Голландии появляется целая организация педофилов, годами похищающая и насилующая детей, да еще и с европейской пунктуальностью ведущая видеоархив этих преступлений, а в богатой и добропорядочной Австрии отец так же годами держит взаперти и насилует собственную дочь…
Утром Мельсиль улучила момент, когда Грон пошел умываться, и застигла его у ручья в одиночестве.
– Послушай, а долго мы еще будем здесь торчать?
– Не меньше седмицы, – отозвался Грон, утираясь уже слегка замызганной тряпицей.
– Но зачем?
– Потому что нас ищут.
– Кто?
– Черный барон.
Мельсиль невольно вздрогнула, когда Грон произнес это имя.
– Жуткий человек. В нем нет ни капли благородства.
Грон усмехнулся, про себя подивившись, насколько точно принцесса определила сущность бывшего колонтеля.
– Зато профессиональные навыки в области розыска и выбивания информации очень сильные.
Принцесса нахмурилась.
– Не знаю, меня он ни о чем особенно не спрашивал. Просто объявил, что я уличена в организации отравления колодцев и потому через три дня буду казнена на центральной площади. И что палачом будешь ты… – Она зябко повела плечами. – Я просто окаменела. Наверное, надо было что-то говорить, возмущаться, требовать, чтобы за меня запросили выкуп. Отец бы заплатил, после капитуляции Геноба деньги в казне есть. Да и даже если бы не было… Но когда он сказал, что палачом будешь ты, у меня внутри все просто сжалось и я даже, кажется, дышать перестала.
Грон осторожно обнял ее за плечи. Мельсиль доверчиво прижалась к нему и спрятала лицо на его груди.
– Странно… – тихо произнесла она.
– Что?
– С тобой мне совершенно не хочется играть.
– Играть?
– Ну да… Знаешь, я уже давно, лет с четырнадцати, умею делать с мужчинами почти все, что мне захочется… ну может, все – чуть позже. У меня это получается как бы само собой. То есть меня этому еще и учили, мать, а потом герцогиня Эфленсиль. Знаешь, герцогиня даже нанимала проститутку, чтобы та учила меня… Но это так, больше для моего собственного понимания, как у меня все это получается, потому что у меня все получалось как бы само собой. Я будто изначально знаю, как смотреть, как улыбаться, как держать веер, но с тобой мне не хочется делать ничего такого. Мне хочется, чтобы ты любил меня такой, какая я на самом деле!
– Я тебя такой и люблю, – заверил Грон.
А так ли это? – спросил он себя. И понял, что да, так, что все произошедшее вчера у ручья не было просто взрывом похоти молодого тела, банально требующего сбросить сексуальное напряжение. Он действительно испытывал к этой девочке очень нежное чувство, чуть грустное от осознания того, что он все-таки попал в ловушку, которой стремился избежать. Но это была тихая и какая-то радостная грусть. Ну что он себе напридумывал этакий забег по мирам? Ему же дана ЖИЗНЬ! Так зачем себя обеднять и отказываться от любви?
– Знаешь, – тихо сказал он, – нам с тобой теперь придется быть очень осторожными.
Мельсиль подняла глаза и удивленно уставилась на него.
– Почему?
– Из-за Черного барона.
– Но… он же в прошлом.
Грон насупился. Как бы ему хотелось, чтобы это было так… Он решительно мотнул головой.
– Нет, к сожалению. Потому что он, пока жив, уже никогда не будет для нас в прошлом. Наоборот, теперь он всегда будет рядом с нами, и нам придется постоянно быть начеку, чтобы он не застал нас врасплох.
Принцесса недоверчиво посмотрела на него, а затем ее глаза наполнились слезами, и она провела ладонью по его лбу.
– Бедный мой, он тебя пытал…
Грон покачал головой.
– Нет, да и не в этом дело. Просто он никогда не оставит нас в покое. Я, мы с тобой – слишком большой вызов всему тому, что он считает непреложной истиной. Так что нам предстоит война с ним. Не на жизнь, а на смерть. Не с Насией, а именно с ним, хотя Насия, скорее всего, тоже будет в этом участвовать. Но Насия – это так, небольшая помеха, а вот Черный барон…
Мельсиль все еще недоверчиво качнула головой.
– Но… чем же он так опасен?
Грон вздохнул. Да, судя по всему, ему придется все ей рассказать. Иначе она не поймет.
– Понимаешь, он и я родились очень далеко отсюда, так далеко, что ты даже не можешь представить…
7
Грон поднялся с кресла, придвинутого к камину, и прошелся по небольшому залу, сопровождаемый взглядами девяти пар глаз. Только эти девять человек знали, кто он такой на самом деле и как появился в этом мире. Батилей, Пург, Мельсиль, Брован, Шуршан, Медведь Барг, оба парня Шуршана, которые были с Гроном в Зублусе, а также старшина купеческой гильдии Загулема мастре Эмилон. Кто-то, как Пург и Батилей, знал об этом довольно давно, кто-то, как мастре Эмилон, узнал об этом всего два дня назад, но только этим людям Грон посчитал возможным доверить эту тайну.