Море Имен
– А ты, – отрубил он, – а ты мелок. И жалок.
– Ты хочешь об этом поговорить?
– Да, я хочу об этом поговорить! – выдохнул Эн.
– Хочешь надо мной посмеяться?
– Ты смешон!
– И жалок?
– Жалок!
– По сравнению с тобой?
– По сравнению со мно… – начал демон и осёкся.
– Тоннель, – быстро сказал Алей, – провешен из Старого Пухова, улица Ленина, дом сорок, квартира восемь, в параллель к целой, негоревшей даче семьи Обережь, на платформу «Девяносто первый километр».
Повисло молчание.
Алей пристально смотрел на Эна.
Тот прятал глаза.
Алей выжидающе склонил голову к плечу.
– Провешен тоннель? – беспомощно переспросил наконец попугай. – Провешен? Провешен? Прове… ве-ве… Ах ты ж мать твою налево!..
Он перелетел со спинки кресла на стол и начал нарезать круги по нему. «Крылья тебя не особо держат», – подумал Алей, улыбаясь, и пальцем поставил Эну подножку. Эн споткнулся, но на врага даже не посмотрел. Взъерошенный и растревоженный, попугай бешено прыгал по полкам с дисками и монитору, оттоптался по модему и в конце концов с протяжным писком перелетел на самый верх, на левую аудиоколонку. Алей проводил его насмешливым взглядом.
Попугай определил его нецензурно и помолчал. Потом уныло спросил:
– Доволен?
– Чем? – Алей на всякий случай выдержал линию.
– Провешен твой тоннель. Вот прямо туда и провешен. Сволочь.
«Попался! – торжествующе повторил Алей про себя. – Так я и знал. Этот метод мы запомним».
На самом деле толкового предварительного плана у него не имелось. Заранее Алей знал одно: ни в коем случае нельзя становиться в позицию обороны. И ещё он помнил, что сервис-программу только развлекают попытки говорить с ней серьёзно и по-человечески. Но стоило пару раз ответить демону в духе демона же, как Алея понесло. Более или менее осмысленные остроты посыпались с языка сами, и неожиданно оказалось, что для Эна этого вполне достаточно. «Блик! Стародубцев прав, – с этого часа Алей уважал ягуара ещё больше, чем прежде. – Прокси хорошо осведомлён, но мозгов у него не так много… Что же, попугай – он попугай и есть».
Тревожило Алея другое: он всё ещё не знал, как воспользоваться провешенным тоннелем.
Но у Эна он спрашивать не собирался.
– В металл, – без лишних слов велел он, шмыгнул на кухню и бросил статуэтку в сумку. Потом стал торопливо одеваться в дорогу. «Тоннель провешен, – гудело в голове, – провешен». Материальный тоннель – это значит, что где-то появилась ещё одна точка соприкосновения миров, ещё один прокол в пузыре Вселенной… Тут Алей осёкся. Так говорил о тоннелях Ворон Вежин, но Вася Полохов говорил иначе. А Вася знал лучше. Он всё это держал в руках.
Проксидемон создаёт дополнительную Вселенную, служебное пространство. Во время перехода человек попадает в его полную власть. «Это значит, – задался вопросом Алей, – что демон может растянуть время перехода? На сколько? Или не может, время ему неподвластно? Блик! Мне оно точно неподвластно, а я его тяну без толку! Мне к Иньке нужно, и быстро. Прямо сейчас».
Запустить предельный поиск.
Чужое пространство, иная параллель. Впервые о параллелях рассказал Алею Ворон Вежин. Что он рассказал?
Он начал с безымянного парня, оболтуса-игромана, который познакомился в интернете с девушкой и отправился на свидание.
Девушки, бывает, опаздывают на свидания…
Осень никогда никуда не опаздывает.
Алей нахмурил брови: ассоциативный поток прервался. Но смысла в его случайной ошибке не нашлось, и Алей вернулся в поиск, логически выстроив, что парень-оболтус на то свидание не опоздал.
Он не опоздал. Он даже не заметил, как миновал случайно возникший тоннель. Это значило, во-первых, что соседняя параллель до идентичности походила на эту, возможно, парень угодил в тот самый мир, куда направлялся сейчас Алей Обережь… А во-вторых это значило, что переход был мгновенен.
«Обнадёживает», – подумал Алей.
Уже в уличной обуви он стоял над кухонным столом, упёршись в столешницу кулаками. На него смотрела тёмным нутром раскрытая сумка, полупустая: что может понадобиться в ином мире? Одно дело, если удастся уйти и вернуться, а если придётся подзадержаться? Если нужно будет ждать, искать, спрашивать? Алей додумался взять зонтик и плащ, деньги и паспорт были при нём всегда, а больше ничего в голову не приходило. Вон Эн-попугай валяется между паспортом и кошельком… «Ладно, – решил Алей. – В крайнем случае вернусь».
А где находится собственно точка перехода, он уже знал.
Он не прерывал поиска, тот шёл в фоновом режиме. Как только понадобилось, Алей понял, почему в его мысли так неотступно возвращалась Старица.
…С этими переходами всё как в Старице. Можно войти в неё вместе с кем-то, но нельзя – если тебя видит посторонний. И уйти из неё нельзя, пока кто-то за тобой наблюдает. Но достаточно скрыться с глаз, спрятаться в зарослях, завернуть за угол… Вход в служебное пространство окажется там, где Алей этого пожелает. За ближайшим углом, скрытым от чужих глаз.
Алей улыбнулся.
В квартире он был один.
Он обогнул полуотворенную дверь кухни и шагнул в коридор.
Ветер ударил ему в лицо.
Электричка уходила. С платформы виднелся её толстый обрубленный хвост. Но никто в этом поезде не смотрел назад, а может, платформу оттуда было уже не различить. «Вечер четверга, – подумал Алей, – это завтра здесь будет полно народу». Из переполненных дачных электричек посыплются люди с корзинами и рюкзаками, лопатами и саженцами, граблями и прочим садовым инвентарём… здесь, в чужом мире, точно так же, как в мире покинутом. Зимы и лета, будни и выходные, срубы, вагонка, грузовики… «Интересно, – пришло Алею в голову, – тут папа успел обшить дом вагонкой? Он собирался. И покрасить собирался – в синий цвет. Ещё про духовность шутил: синий, говорил, цвет духовности, и будет у нас духовная дача. А потом он погиб, дача его сгорела… И всё не так».
Асфальт платформы был тёмным от влаги, в ложбинах и выбоинах блестели лужи. Должно быть, Алей угодил в недолгое «окно», пару часов или пару минут между двумя дождями.
Ветер набирал силу. Надвигалась гроза. Лес застонал, клонясь, тучи над ним темнели, и даль застилали сумерки. Алей почувствовал, наконец, что озяб и ругнулся, торопливо натягивая свой готический чёрный плащ.
Он плохо помнил, куда идти. От обеих платформ в лес убегали тропинки, все они вели к дачным посёлкам, но в них заблудиться было проще, чем в лесу. Разномастные дома рассыпались там в беспорядке, почти без улиц, каждый из горожан-дачников знавался от силы с полудюжиной здешних соседей и дороги указать не мог.
Алей попытался вспомнить, как они добирались с матерью, а потом махнул рукой и положился на лайфхакерское чутьё. Чутьё указало на ближайшую тропку – тёмный провал в лиственных зарослях, за стеной мощной пижмы. С высокой платформы вниз вела только одна лестница, была она на другом, дальнем краю, Алей туда не пошёл. Его гнало прямо вперёд, точно кто-то давил в спину огромной ладонью. Буквально несколько сотен метров, наконец, отделяли его от Инея, – и Алей припустил с места так, будто за ним гнались. Слетел с платформы в траву, разом вымок, затрясся от холода и как мог быстро побежал в лес, намеренный высохнуть по дороге.
«Наврал Эн про тошноту», – пришло ему в голову, когда над головой зашумели ветви. Алей чувствовал себя превосходно, разве что мёрз всё сильней. Температура быстро падала. Скоро должно было ливануть.
Он ещё ускорил бег и начал задыхаться. Но так он мог немного согреться, а дорога была короткой. Тропинка вилась, огибала стены старого ельника, обомшелые поваленные стволы. Чем-то путь на Ясеневу «духовную дачу» напоминал тропки в Старице, и только света свежести, ворожейного очарования не хватало лесу ближнего Подлистовья.
«Тут Ливень называется по-другому, – вспомнил Алей. – Интересно, Листва – тоже по-другому?..»