"Фантастика 2025-102". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
— Помню, — кивнул я.
О Кельне мы говорили недели три назад, сразу после того, как Вальтрен «перехватил» у меня мальца. Аркадий тоже пришелся к слову.
Я начал разговор с восхищенного вопроса: «Как это ты догадался вмешаться?» — имея в виду его гениальную идею насчет пажа. Благодаря тому, что Вальтрен появился в рубке в нужный момент и с нужными словами, нам легко удалось допросить мальчика и пристроить его к делу без лишнего напряга для всех и без срыва рабочего расписания.
На что Вальтрен ответил: «Жалко стало парня. Вы над ним нависали, как великаны! Он, небось, думал, что вы его съедите сейчас».
«В смысле, великаны? Ты, вообще-то, выше меня!»
«Ненамного. И хотя бы не похож на тяжеловооруженного рыцаря без доспехов!»
Возразить было нечего: я и в самом деле слегка перекомпенсировал детский тщедушный вид. В смысле, хорошая годная мускулатура вообще полезна боевому магу, и при изучении боевых искусств мышцы неизбежно отрастают. Но я слегка увлекся в какой-то момент, а потом искреннее восхищение девочек заставило эту форму «а-ля фитнес-тренер» поддерживать. Хотя до Мурата Исмаилова или до Аркадия после прокачки Теневой магией мне все равно далеко, да и не стремлюсь я их перещеголять, тут Вальтрен зря. Что я ему и сказал.
На это Вальтрен вздохнул и продолжил объяснять: «Кир, ты просто не понимаешь, что я имею в виду. Не отдаешь себе отчета, насколько сильное производишь впечатление! Потому что вырос в современной технической цивилизации. Вот тебе простой пример. Что ты подумаешь, если встретишь на улице всадника в полном доспехе, на боевой лошади?» «Что где-то рядом снимают кино». «Именно. А между тем во времена моего рождения для любого пешего без длинной пики в руках такая встреча — что с самой Смертью столкнуться. От одоспешенного рыцаря не убежать. Отбиться и почти без шансов — тоже почти без шансов. „Мне конец! Творец, отведи беду!“ — вот мысли пешего. Страшно, даже когда собственный отец выехал перед тобой и ласково заговаривает! — Вальтрен улыбнулся какому-то своему воспоминанию. — Потому что ребенок, выросший при феодальной формации, очень сильно чувствует свою уязвимость. Ты же производишь впечатление посильнее, чем доспешный рыцарь! Даже с маскировкой сияешь, как звезда — особенно на фоне местных! Не говоря уже о твоей пресловутой харизме.»
О какой такой харизме речь?.. Впрочем, девочки мне тоже что-то подобное говорили. И Аркадий упоминал — но давно, лет уже пять-шесть назад.
«Что касается меня, — продолжал Вальтрен, — то у меня, конечно, тоже яркий резерв, это да. И физически я, мягко говоря, не выгляжу слабаком. Но у меня выше голос, мягче черты лица, меньше руки. Ребенок это считывает хотя бы подсознательно. Ладно, я не удивлен, что ты сам не обратил внимание, насколько вы с Аркадием угрожающие фигуры, особенно в комплекте и для детского сознания! Ты вообще что чужие, что свои физические характеристики считываешь, кажется, только как статы в компьютерной игрушке… Если речь не идет о женщинах, разумеется, — тут Вальтрен улыбнулся. — Или, говоря в более лестных для тебя выражениях, ты не придаешь значения телам — только душам. Однако Аркадий той же невнимательностью не отличается, мог бы сообразить! И либо затеять свою обычную клоунаду, которая, как правило, расслабляет детей, либо позвать кого-то менее угрожающего. Что ж, пришлось мне брать на себя эту роль…».
Да, Аркадий действительно мог бы сообразить. Уж что-что, а сотню способов успокоить нервного подростка он еще в бытность свою аналитиком Службы изучил! А еще он мог бы зайти ко мне и Ксантиппе на кофе, когда я звал его на днях обсудить кое-какие магические приемы. Или ласково пообщаться с маленькой Лилией, которой, по-моему, уже все члены нашей экспедиции, кроме него, надарили игрушек и сладостей — почти все родители, почти все скучают по оставленным дома семьям! Или отправиться с Димой Соколовым и Женей Чмыревым на вылазку по метакосмическим окрестностям Цветка, чтобы изучить особенности местной фауны, они его приглашали, я в курсе. В общем, много чего он мог сделать. Тот Аркадий Весёлов, которого я знал, непременно сделал бы. Еще и меня бы ругал за излишнюю серьезность и развлекаться бы вытаскивал!
Неужели его так придавило лидерство?.. Кто мне когда-то говорил, что Аркадию пришлось научиться командовать поневоле, а так нет для него ничего более трудного — Бастрыкин или сам мой двуличный друг?
— Короче говоря, его надо спасать, — сказал Вальтрен. — По-моему, в этот раз он не способен выбраться самостоятельно.
— Спасать от чего? — хмуро спросил я. — От лишнего груза ответственности? Так вроде я с него уже снял все, что можно.
И действительно, когда я только стал архистратигом, мне показалось, что Аркадий повеселел. Во всяком случае, слегка расслабился и прекратил «выкать» старым друзьям. Но эффект оказался недостаточным.
— Не знаю, — сказал Вальтрен. — Если бы знал, уже бы принял меры сам. Мне кажется, что дома ему точно полегчает. Но домой еще надо добраться. А с таким настроением, как у него сейчас — можешь сам вообразить, какие риски это добавляет!
— Даже не хочу воображать, — отрезал я. — Ладно. Пусть сам скажет. Спасибо за этот разговор, Валь, я теперь вижу проблему четче.
— Всегда пожалуйста… — Вальтрен помолчал и неожиданно произнес: — Знаешь, давно хотел тебе рассказать, да вот как-то к слову не приходилось. Когда я был ребенком, в Вайне считалось, что хороший срок жизни — сорок или сорок пять лет. Ты уже увидел своих детей взрослыми, понянчил внуков, но еще здоров и крепок. Самое время, чтобы получить мечом в сердце или топором по башке! — он хмыкнул. — Одно время я искренне горевал, что переживу всех, кого люблю. Потом, к счастью, обнаружил, что у долгой жизни куда больше преимуществ, чем недостатков. Например, откажись я в свое время от моего меча, не дожил бы до рождения любимого поэта, — я хотел было спросить, кто у Вальтрена любимый поэт, но не стал: с шансами услышал бы ник одного из каких-то малоизвестных нишевых реперов, которых терпеть не могу. Тем более, он продолжал говорить. — Не посмотрел бы в глаза создателям Проклятья. Не встретил бы мою жену. И — не подружился бы с такими изумительными типами, как вы с Аркадием. Вы даже в моей обширной коллекции незабываемых встреч стоите особняком! Очень дорожу отношениями с вами. А за тобой, Кир, готов следовать, куда прикажешь. Не только потому, что ты сейчас архистратиг экспедиции. В принципе.
В первую минуту я даже не знал, что на это сказать. Вальтрен говорил совершенно спокойным, любезным тоном, с улыбкой в голосе. А у меня натурально в горле перехватило.
Вот как люди могут спокойно говорить такие вещи и еще потом спокойно на них реагировать⁈ Не понимаю. Когда не чувствуешь эмоции другого человека, это, по-моему, какая-то высшая эквилибристика, безумный риск, вроде прыжка над пропастью!
Но, конечно, надо осваивать и это искусство. Пора уже, пора. Но пока начнем с малого.
— Спасибо, — сказал я наконец. — Ты тоже невероятный тип и очень мне дорог. А с чего вдруг ты?..
— Говорю же, давно хотел сказать, — пожал он плечами. — Случая не было. А тут у нас в целом разговор на довольно интимные темы получился. По-моему, очень удачно. Не бойся, я не собираюсь по законам жанра идти рисковать своей головой. Во всяком случае, если я сейчас выйду за дверь и попаду в переделку, это будет абсолютная случайность!
* * *«Выйду за дверь и попаду в переделку» — это Вальтрен в тему сказал. Обдумав ситуацию, я расставил на Аркадия ловушку. Так себе ловушку: он, безусловно, легко от нее увернулся бы, но в собственной спальне не ожидал подвоха. В смысле, не думал, что, переступив порог, окажется в нашей с Саней комнате! А тут уже сижу я, поскольку эхолокацией проследил, когда он пойдет к себе, и наливаю кофе из подогретого на магическом огне кофейника.
— Привет, — сказал я. — Не бойся, это не я варил, а Саня, до того, как ушла. Гораздо вкуснее. А тебе мы даже припасли…