Кровавые вороны Рима
– В соответствии с действующим приказом легионерам полагается только определенный паек.
– В таком случае я назначаю им другой паек, – с нескрываемым раздражением заявил Катон. – Нельзя допустить, чтобы стены крепости обороняли люди, едва держащиеся на ногах.
– Тогда, господин префект, прошу издать письменный приказ. Для получения дополнительных пайков придется предъявить его каптенармусу, а он из фракийцев.
– Мать твою! – буркнул Макрон. – Дело зашло слишком далеко, и ублюдков-наемников следует срочно поставить на место.
– После смотра я сам этим займусь, – кивнул Катон. – Центурион Север!
– Слушаю, господин префект.
– Отправьте Бальба в лазарет, а также всех, кто слишком слаб для участия в обороне форта. Центурион Макрон, можете распустить когорту.
– Слушаюсь, – отдал честь Макрон и, повернувшись к подчиненным, крикнул: – Вторая когорта, Четырнадцатый легион, разойдись!
Легионеры вытянулись по стойке смирно, а затем, повернувшись направо, дружным строем покинули плац. И лишь потом, нарушив строй, направились к воротам, ведущим в форт.
– Пойду в штаб за разрешением на увеличение пайков, – предложил Макрон.
– Иди. И я с тобой. Только отпущу Квертуса и его людей.
Макрон отдал честь и жестом позвал с собой Севера, а Катон вернулся к фракийской когорте и отдал Квертусу распоряжение распустить кавалеристов. Затем он подозвал командира.
– Осталось еще одно дело. Пленный силур. Его нужно допросить.
– Я уже об этом позаботился, господин префект. Мои ребята вчера вечером с ним пообщались.
Катон смерил собеседника холодным взглядом.
– Я же сказал: допрос будет вести центурион Макрон. А вы такого приказа не получали.
– Решил взять инициативу в свои руки. Подумал, чем скорее мерзавец заговорит, тем лучше.
– Ясно. И что, он рассказал, где находится деревня?
– Вел себя паинькой, – усмехнулся Квертус. – Указал точное местоположение селения и назвал число мужчин-воинов.
– Замечательно. – Гнев на фракийца за ослушание прошел, так как сведения, полученные от пленного, открывали новые возможности. – Значит, нужно как можно скорее подготовить карательную экспедицию.
– Я распоряжусь.
– Я сам ее возглавлю, и центурион Макрон поедет вместе с нами. Не терпится посмотреть на вверенную мне когорту в действии.
С лица Квертуса мгновенно сошла улыбка.
– Нет необходимости, господин префект. Мы с ребятами знаем, что к чему. Положитесь на меня, и мы сами разберемся с силурами.
– Я принял решение, центурион. После полудня встретимся в штабе и обсудим план набега. Приведите с собой пленника. Возможно, он сообщит новые полезные сведения.
Квертус озадаченно поднял брови.
– В чем дело, центурион?
– Пленника у нас больше нет.
– То есть как? Он что, сбежал?
– Нет, он здесь. Просто я решил, что мы получили от него всю информацию и он нам больше не нужен.
– Мне лучше знать, – возразил Катон. – Так где силур?
– Вон там. – Квертус указал на дорогу, ведущую в форт.
Катон огляделся по сторонам.
– А что он там забыл? Я никого не вижу.
– Вон там. Последний кол.
По спине Катона пробежал холодок, но он заставил себя взглянуть на вереницу насаженных на колья голов. Ближайшая выглядела свежее остальных. К горлу подкатила тошнота. Катон узнал избитое до кровавых синяков лицо молодого силура, захваченного в плен два дня назад.
– Великие боги…
Глава 20
Через два дня, еще до рассвета, Катон лежал на постели из папоротника в неглубокой впадине на крутом холме. Ночь выдалась холодной, и он дрожал от пронизывающей до костей сырости, пока из-за горного хребта на востоке не показалось солнце. Впервые за много дней небо было чистым, и впереди ждал погожий день. Катон оставил малиновый плащ у своих воинов, расположившихся лагерем среди деревьев, и облачился в черный плащ, чтобы не выделяться на земле, когда станет светло. Рядом с ним Квертус внимательно изучал раскинувшийся внизу мирный пейзаж. Справа и слева простирались заросшие лесом склоны. На широкой равнине раскинулись возделанные земли, засеянные рядами, а среди них виднелись каменные загоны, где лежали стада коз, старающихся сохранить в тепле родившихся весной козлят. Козлята крепко спали, прижавшись к матерям. Среди разбросанных группами округлых хижин выделялась одна, самая большая, не менее пятидесяти футов в ширину. Она стояла на возвышении в центре долины. Из люка на крыше лениво струился дымок. Двое мужчин стояли, прислонившись к обмазанным штукатуркой стенам по обе стороны прохода, который они охраняли. Остальные спали вокруг догорающих костров, которые еще дымили перед хижиной. Поблизости расположилось еще несколько небольших построек.
– Вот наша первая цель, – шепотом сообщил Квертус, указывая на большую хижину. – Там живет вождь племени и его свита. В его распоряжении не меньше сотни мужчин. Немало для такой деревни. Наверное, у него гости. Да еще есть люди на крестьянских дворах. Может, наберется еще сотня. Только вряд ли им довелось держать в руках что-то более серьезное, чем дубина или коса.
– И косой можно наделать бед, – горько усмехнулся Катон, вспоминая рану, полученную от вооруженного косой друида. Оставшийся на груди шрам временами ныл до сих пор. Отбросив неприятные воспоминания, он обратился к центуриону: – Итак, каков ваш обычный план атаки?
Прежде чем ответить, Квертус окинул взглядом окрестности.
– В конце эта долина выходит на речную долину. Я послал четыре эскадрона в обход холма, чтобы перерезать пути к бегству.
– Впервые об этом слышу, – сухо откликнулся Катон. – И когда вы отдали приказ?
– Прошлой ночью, когда вы с центурионом Макроном спали.
– А почему вы не доложили, когда я проснулся? Как префект я обязан знать о ваших действиях.
Квертус спокойно встретился глазами с Катоном.
– Вы же сами сказали, что хотите ознакомиться с моей тактикой набегов. Вот я и подумал, что вы не собираетесь принимать активное участие в принятии решений, связанных с операцией, а потому не счел нужным сообщить.
Некоторое время Катон молчал, подбирая слова.
– Чтобы понять вашу тактику, Квертус, мне необходимо знать мельчайшие детали. Будьте добры впредь информировать меня о каждом принятом решении. Ясно?
– Да, господин префект.
– Вот и славно. А теперь продолжайте.
– Отрезав главный путь к бегству, мы нападем на вождя и его свиту. Когда они поднимут тревогу, выедем из-за деревьев и устремимся к возвышению, где стоит его хижина. Мои люди постараются наделать побольше шума. Чтобы до смерти напугать противника. Как можно быстрее расправимся со свитой вождя и дальше будем действовать, не зная жалости. Пленных не берем. Оставшись без предводителя и без знамени, большинство людей обычно хотят сдаться в плен. Некоторые попытаются спастись бегством, но наткнутся на четыре эскадрона, которые преградят им путь. И тогда мы истребим все живое и сожжем дотла постройки. Найдутся и те, кто надумает от нас укрыться. Дождутся, когда мы уедем, а потом выползут из своих нор, побегут к соседним племенам и станут рассказывать, какая участь постигла их союзников. А те, в свою очередь, направят сюда разведчиков и убедятся, что беглецы не лгут. – Квертус по-волчьи оскалился. – Вот так я и навожу ужас на врага. Легенды о Кровавых Воронах распространяются по землям силуров, наполняя сердца ублюдков страхом.
В голосе центуриона слышалось некое напряжение, и Катон мельком глянул на собеседника. Его лицо исказила злоба, за которой скрывалось нечто большее. Однако времени на размышления не оставалось. Скоро силуры начнут просыпаться, и фракийская когорта должна застать их врасплох и атаковать. Однако прежде чем отдать приказ об атаке, Катон счел нужным выяснить еще один вопрос.
