Прикладная некромантия. Записки между страниц

Быстро коснувшись прохладными губами моего лба, он поспешно отступил, развернулся и направился на звук, бросив мне:
— Пошли.
А я стояла и пыталась справиться с шоком. Что только что случилось, не понимала совсем. Вот категорически. Он меня умницей назвал. Правда назвал. Этот день нужно срочно отметить в календаре.
А ведь если кому скажу, никто же не поверит.
— Живые, — облегченно выдохнул Фьяллар, выныривая из темноты.
— Да что с нами сделалось бы, — беспечно отмахнулся Асвер, стряхнув с груди прицепившийся листок, — это студентка ваша с головой не дружит, а я вполне осознавал происходящее.
— Она целительница, вполне понятно, что испугалась. Не привыкла к подобному, — вступился за меня Диар, которого я уже тихонечко обожала.
— Раз вы пошли нас искать, значит, умертвия, что с вами остались, тоже самостоятельно упокоились? — проигнорировал Диара зломордый.
— Они с нами и не оставались, — магистр выглядел пораженным и растерянным, — как только на свободу выбирались, сразу за вами следовали. Но те, что не успели уйти, шевелиться прекратили одновременно.
— Их магия покинула, — подтвердил Диар, — никогда раньше такого не видел.
— Да уж, одни загадки, — пробормотал Асвер, прессуя меня тяжелым взглядом.
— А давайте уже в академию вернемся? — попросила я, честно признавшись: — Еще одного забега по лесу я уже просто не выдержу.
  
ГЛАВА 6
 
— Сенечка, Сееень, — меня аккуратно потрясли за плечо. — Сенья, вставать пора. Ты и так завтрак проспала. Через пятнадцать минут занятия начинаются. Сеееень.
— Мгмх. — Помахав рукой в воздухе в попытке отогнать неугомонную Вириэль, я накрылась одеялом с головой, планируя спать дальше. Ночные догонялки с умертвиями даром не прошли. Я чувствовала себя вымотанной до предела, глубоко несчастной и злой.
— Сенья, Реннан взбесится. Оно тебе надо?
— Кэп поймет… и простит, — просипела я в подушку, из последних сил хватаясь за сладкую полудрему. Сон уже почти ушел, но если бы я смогла полежать в тишине хотя бы минуту, он бы обязательно вернулся.
— Да чего ты ее трогаешь? — бодро спросили откуда-то сверху и слева до боли знакомым голосом. — Пускай спит. Проспит физическую подготовку и будет неделю по вечерам все нормативы сдавать. Ей же хуже.
— Мирачка! — Из постели я выскочила бодрым зайцем, запуталась в ногах, чуть не растянулась на полу, чудом удержалась в вертикальном положении и повисла на вернувшейся с практики Миранне. — Соседочка моя зеленомордая и горячо любимая!
Орчанка хмыкнула, обнимая меня в ответ. И руки мои на ее шее напряглись, сжимаясь сильнее, а я зашипела возмущенно:
— Ты что это всякими ужасами меня с утра пораньше пугаешь? Все знают, что сдать нормативы Реннану, если он на тебя разозлился, нельзя будет и целый месяц после занятий мучаясь.
— С добрым утром, соня, — фыркнула она, не испытывая особого дискомфорта от моих крепких объятий. — А теперь одевайся, и чтобы через десять минут вас тут не было. Я спать буду.
— Это произвол, — вякнула я, выпуская ее из рук. Миранна порой была хуже Асвера. Особенно когда возвращалась усталая со своих полевых тренировок.
И если в таком настроении она не хотела видеть нас в комнате через десять минут, значит, нас здесь не будет. И совсем не важно, уйдем мы своими ногами или она вынесет нас за дверь лично.
— Минута! — крикнула мне в спину соседка, когда я вывалилась в коридор, спеша в умывальню.
— Еще хотя бы три минуточки, — попросила я на бегу. Ответа не услышала, но очень надеялась, что она приняла во внимание мою просьбу.
И уже на полигоне, бодрая и готовая ко всему, я была очень рада, что Мира так вовремя вернулась.
Радости моей, правда, хватило ненадолго.
Реннан, которого за военное прошлое, скверный характер и стойкую аллергию на вежливое обращение «профессор» все поголовно звали капитаном, в этот день был злее обычного.
— Десять кругов, стандартный комплекс разогревающих упражнений и полоса препятствий! — Голос его разносился далеко за пределы полигона, на котором все еще сонные и глубоко несчастные студенты должны были мучиться как физически — благодаря сложной программе, так и морально — благодаря раздражительному капитану. — Всем все ясно? — Дождавшись нестройного и небодрого ответа, он хлопнул в ладоши: — Пошли!
И мы пошли. Вернее, побежали, уже заранее готовясь не выжить на полосе препятствий. Спроектирована она была для боевых магов, и целителям на ней делать было нечего. Но Реннан был злой и хотел крови.
На четвертом кругу я почувствовала, что немножко умираю.
— Как думаешь, если я сейчас тут лягу, он заметит? — срывающимся голосом прошептала я с трудом переставляя ноги. Мышцы болели после ночных приключений и к новым физическим нагрузкам были не готовы.
— И заметит, и отметит, и наградит по твоим стараниям, — воодушевленно отозвалась Вириэль, которой бег давался легче всего.
— Я сдооохну, — прохрипела задыхаясь, чувствуя, как начинает колоть в боку. Пять кругов были моим пределом, но Реннан этого не знал и знать не хотел.
Капитан наш, из-за серьезного ранения не имея больше возможности служить и издеваться над солдатами, отрывался на студентах.
Относительно молодой для оборотня, он имел скверный характер, который становился просто невыносимым в полнолуния. И тех студентов, которым не повезло оказаться у него на занятиях в день перед полнолунием, обычно можно было найти в лазарете.
— Вы на прогулку вышли?! Прибавили скорость!
Я тихо застонала, попыталась ускориться и чуть не взрыла носом землю. Геройствовать расхотелось сразу же. И не мне одной. Скорость прибавить никто не рискнул.
— По-хорошему, значит, не хотите? — угрожающе прорычал кэп и, развернувшись, побрел в небольшую пристройку, находящуюся на краю полигона. — Сами напросились. Всем бежать! Я сейчас вернусь.
— Чего это он? — Тощенький Истен, переходя на шаг, с опаской смотрел в спину капитану.
— Кажется, в лазарет мы сегодня попадем до полосы препятствий, — оптимистично предположила я, чувствуя, как легкие горят огнем и, кажется, уже даже сворачиваются в трубочки.
— Не сглазь, — велела Вириэль, у которой на вечер имелись какие-то планы и которой совсем не хотелось их отменять.
— И чего ты переживаешь? Придет Доран навестить тебя вечером. Апельсинок принесет. А если мне очень повезет, то даже шоколадку прихватит. И будем мы все счастливы, — широко улыбаясь, вещала я, но радости моей хватило ненадолго.
Из пристройки вывалился огромный бурый медведь. Встряхнулся, повел носом принюхиваясь и недружелюбно уставился на нас.
— О нет, — прошептала я, кто-то, кажется, принялся молиться Матаису.
Оптимистично настроенный Истен неуверенно крикнул:
— Кэп, а зачем вы перекинулись?!
— Кажется, для того чтобы нам было веселее, — предположила Вириэль.
— Значит, точно лазарет, — скорбно заключила я. В толпе кто-то нервно ругнулся.
И это было последнее связное высказывание на ближайший час.
Потому что медведь бросился к нам, и бежать пришлось быстро. Все неслись слаженно и в одном направлении. Подумать немного, понять, что можно маневрировать и бежать в любую сторону, мы просто не успели. Сработало стадное чувство: все сбились вместе, стараясь спастись от огромного, матерого хищника, бежавшего удивительно быстро, несмотря на свой размер.
И когда он поддавал лапой под пятую точку отстающему, тот тоже становился очень быстрым.
До конца десятого круга мы добрались с трудом, уже давно осознав, что сидеть ближайшее время будет очень проблематично. Попа горела огнем. Лапа у Реннана была тяжелая. А силищу свою непомерную он не контролировал.
После такого полоса препятствий уже не казалась особенно сложной. Я просто свалилась на первом же метре и уже не могла подняться, лениво слушая, как капитан ругает меня на чем свет стоит.
И только ковыляя прочь с поляны, едва передвигая ноги и потирая ноющие ребра, я с тоской осознала, что койка в лазарете для меня сейчас — предел мечтаний. Несбыточных и сладких.