"Фантастика 2026-68". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
«Как скажешь».
Еще на одну тысячу километров ближе к Касабланке.
* * * * *На одном из полустанков в окрестностях Браззавиля к ним прицепили еще два броневагона.
— Кто это? — с изумлением спросил Джеймс, рассматривая погружающихся в вагоны бойцов.
— Мы — корабль, а это — наша морская пехота, — ухмыльнулся Белгутай. — То есть паровозная.
Товарищ Аттила в свою очередь лично провел старших офицеров «паровозной пехоты» по всему составу, познакомил с экипажем и местными достопримечательностями (вроде промасленных казенников). На каком-то этапе экскурсия прибыла в центральный орудийный вагон.
— Познакомьтесь, товарищи, — подполковник Кун развел руки в сторону, как будто собирался обнять всех присутствующих. — Мастер-капитан Белгутай, лейтенант Хеллборн. Майор Намибия.
— Намибия? — машинально переспросил Джеймс.
— Это псевдоним, — ответила она. — Nom de guerre.
Товарищ Намибия неплохо говорила по-английски и французски одновременно. «Все ясно, — заключил Джеймс, — это местная африканская Мэгги. Принцесса решила поиграться в революцию. Симпатичная негритянка… только слишком легко одета».
Не то слово. Вся униформа бравого майора состояла из одной травяной юбочки. На поясе повисли револьвер в брезентовой кобуре и огромный зловещий кинжал. Знаки отличия были вытатуированы прямо на теле — на плечах, ключице и — разглядел Хеллборн, когда товарищ Намибия уже удалялась — на правой лопатке. За ней следовали два лейтенанта, аналогичного пола и в аналогичной униформе.
— Нет, Джеймс, это не наш пуританский Грифон, — заметил через некоторое время товарищ Аттила, заглянувший к ним в вагон уже в одиночку.
— Но это дожно быть неудобно… и небезопасно… — пробормотал растерянный Хеллборн.
— Их племя сражается так испокон веков, — пожал плечами подполковник Кун. — Легкая пехота, африканские амазонки. Они признали революцию и получили свою автономную республику. Мы не станем силой надевать на них бронежилеты. Разве что силой убеждения.
«Аминь».
* * * * *Первый бой состоялся через шесть дней после отправления из Кейптауна, где-то в районе южной габонской границы. Джеймс неспешно доедал изрядно поднадоевший бифштекс из бегемота в столовой, когда завизжала на редкость противная сирена боевой тревоги. Поскольку селектор/внутреннее радио на бронепоезде отстуствовали, дополнительных рязъяснений не последовало. Пришлось сломя голову мчаться в свой вагон, подниматься на крышу и… Он еще не успел нацепить шлемофон — все и так было ясно.
— ВОЗДУХ! — заорали сразу два стрелка по левому борту и тут же открыли огонь — в такой ситуации дополнительные приказы не требовались.
Не менее дюжины вражеских конвертопланов заходили со стороны моря. «Поторопились, ублюдки. Через какой-нибудь час солнце могло слепить нам в глаза, а сейчас оно висит прямо над головой!» — невпопад подумал Хеллборн и поднял бинокль. Чужой мир, чужая планета. У нас таких машин не было. Треугольные платформы, в каждом углу остроугольного треугольника — вертикальный ракетный двигатель, который и держит машину в воздухе. Я никогда не любил геометрию, почему-то вспомнил Хеллборн, наблюдая устремленную прямо в него пунктирную линию трассеров, с которой немедленно скрестились трассеры зенитных автоматов бронепоезда — его батареи и четырех других. Вооруженный биноклем глаз обманул, пушечная очередь с головного конвертоплана прошла чуть правее, на палубу рухнул, обливаясь кровью, один из стрелков, а остроконечный клин вражеских штурмовиков тем временем проревел над головой и принялся разворачиваться где-то над джунглями. Джеймс бросился изучать самочувствие пострадавшего зенитчика, тогда как у него за спиной уже орал в сорваный шлемофон невесть откуда выскочивший Белгутай:
— Лазарет! Это Эпсилон! Пришлите санитаров! У нас раненые!
Состав, до того равномерно преодолевавший особенности рельефа со скоростью километров тридцать в час неожиданно (попадание?) содрогнулся, Хеллборн споткнулся об труп (труп? да, верно, труп) и упал животом прямо на казенник «Скайклинера». Хорошо смазанный вертлюг провернулся, и Джеймс внезапно увидел хищные треугольники вражеских машин прямо в сетке зенитного прицела. Потянулся к гашетке. Прижал. Гильзы запрыгали прямо перед носом. Конвертопланы опять пронеслись над головой. Хеллборн устроился поудобнее, снова придавил гашетку, «Скайлайнер» изрыгнул еще одну порцию полурасплавленного свинца.
«Нет, это не я в него попал», — с легким разочарованием отметил Джеймс, когда один из самолетов задымился и принялся кувыркаться в воздухе. «И в этого тоже не я». Еще одна подбитая машина устремилась к земле — нет, не штопором, а осенним листом. «Быть может, стоит выстрелить в этого? Прекрасная мишень».
Но в белоснежный купол парашюта никто из других зенитчиков не стрелял, поэтому и Хеллборн отказался от этой мысли. Возможно, здесь так не принято.
Уцелевшие конвертопланы испарились над океаном. Над бронепоездом медленно оседал их прощальный привет — целое облако листовок. Джеймс подобрал одну из них. Надо же, какой возвышенный слог! Что они хотели этим сказать?
_____________________
«— Скажи, отважный барабанщик,Свалившись в грязь с кровавой раной,Ответь, о чем ты думал раньше,Когда стучал по барабану?Скажи-ка, мальчик, ведь недаром,Отлиты в бронзе монументов,Шагали строем коммунарыНа пулеметы интервентов?— «Мы были первыми и взоры..»Но нет, не будем повторяться;Мы в оны дни вдыхали спорыСвободы, Равенства и Братства!Отбросив смутные сомненья,Твердили правило святое:«Никто — не даст — нам — избавленья!Мы сами — боги и герои…»Что были нам врагов угрозы?Отправлен вызов гуннам, туркам!Нас в бой вела богиня Роза,Императрица Люксембурга!Когда Судья поднимет палец,Наш тяжкий грех пристрастно взвесьте,Мы многократно ошибались —А кто б не стал на нашем месте?Узрев пожар священной Трои,Мы твердо верили, Всевышний —Мы наш, мы новый мир построим,Он будет лучше, чем погибший!Из пепла прошлого восстанут,Как победителям награда —Дворцов возвышенные храмыИ бастионов колоннады.Когда Судьба в горячем тиглеСмешает кровь сестры и брата,Мы наш, мы новый мир воздвигнем —Он будет лучше, многократно!Со всех сторон сойдутся люди,И на Земле — не в райских кущах! —Я твердо знал, что Город будет —Град-на-Холме, в садах цветущих!Тогда, сжимая Меч Господень,Отравлен воздухом Победы,Я знал — взойдет над миром Полдень,За ним — Туманность Андромеды!— Ну что ж… Прислушавшись к пророкам,Ты взялся обработать камень,Но что могло взойти до срокаИз пепла, грязи и страданий?Пусть мир прогнивший уничтожен,Но был триумф достоин Пирра:Низвергли Молоха — и что же?Воздвигли нового кумира!Зачем без жалоб или плачаДевчонки гибли и мужчины,Чтоб дать партийным бонзам дачи —И персональные машины?!Вождям — одежды золотые?!Их цель была такой простою —Развесить лозунги пустыеНа уши тухлою лапшою…И кто посмеет удивитьсяКонцу истории в реале?!Ворвались варвары в столицу —И на руинах пировали.Зачем вы в бой шагнули дружно —Чтоб прахом стать, дорожной пылью?Зачем вы взялись за оружье,Раз ничего не изменили?Зачем, неистово и твердо,Вы шли под грохот канонады,Зачем смотрели смерти в морду?!— Солдат, не спрашивай.Не надо».