"Фантастика 2026-68". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
* * * * *«Какая странная каменоломня», — заметил Деймос, когда гиксосы вытряхнули его из машины.
Разумеется, над ним давлели штампы и стереотипы, но все-таки… Каменоломня — это, как правило, карьер или каньон. Грубо говоря — углубление в земле, в котором, собственном камни и добывают. Иногда камни добывают в горах. Иногда… Но раскинувшийся перед ним пейзаж не укладывался ни в какие рамки!
Слишком правильная груда камней на плоской равние, а чуть дальше — еще одна, и еще одна… По правую руку — Нил, и какой-то мертвый город на другом берегу. Определенно, знакомая местность. Хеллборну раньше не приходилось бывать в Египте, но он прочел столько книг, видел столько фотографий… и поэтому все вспомнил и узнал!!!
Когда-то здесь стояли великие египетские пирамиды. Хеопса, Хефрена, Сфинкса, и дальше по списку. Потом их кто-то взорвал, разбомбил, уничтожил — и превратил в циклопические груды камней. Среди которых сейчас бродили, ползали и копошились тысячи — десятки тысяч оборванных, изможденных, изуродованных, жалких, несчастных людей всех рас и цветов кожи. Рабы древнего… нет, нового Египта.
Колючая проволока в несколько рядов, дополнительно украшенная пулеметными вышками, тянулась чуть ли не до самого горизонта. Многочисленные репродукторы извергали какой-то незнакомый, но очень бравурный марш. Деймос прислушался.
Bring me my bow of burning gold!Bring me my arrows of desire!Bring me my spear! O clouds, unfold!Bring me my chariot of fire!I will not cease from mental fight,Nor shall my sword sleep in my hand,Till we have built Avaris here,In our black and pleasant land!И под звуки этой музыки обломками фараонского величия нагружали разнокалиберные грузовики — от скромных двухтонок до гигантских карьерных самосвалов, немедленно отбывающих куда-то на север. На строительство Авариса, не иначе.
А потом Хеллборн увидел вторую половину беды. Столбы вдоль дороги, распятые скелеты, подвешенные клетки, виселицы, черепа на кольях — полный набор, почти как в освобожденном Порт-Султане, но в несколько раз больше. Раз в десять. А то и в двадцать.
«Святая дева Елизавета, куда я попал?!»
— Ну, чего встал? — довольно добродушно поинтересовался командир патруля. — Шагай вперед!
И они зашагали.
Комендант лагеря и начальник работ обитал в самом настоящем вертолете, выгодно смотревшемся на фоне палаток, деревянных бараков и прочих глинобитных домиков. Вертолет был лишен винтов, лопастей и других важных деталей, необходимых для полета. Но, как подозревал Хеллборн, должен был сохранить роскошное внутреннее убранство. На борту приземленной машины среди прочих красовался плакат с готическим текстом: «Только на твердой земле человек может быть свободен!» Похоже, воздушные полеты здесь не поощряются. И «Купидону-27» просто не повезло напороться на случайный пустынный патруль, вооруженный зенитными автоматами.
Комендант был высок, белокож и здоров — почти как командир патруля, только еще моложе. Он щеголял в аналогичной красной униформе без знаков различия. На доставленного пленника комендант взирал с легкой смесью лени, презрения и любопытства. Как ему это удавалось? — решительно непонятно.
— Так за что тебя романцы повязали? — спросил гиксос-начальник.
— За контрабанду, — поспешно объяснил Хеллборн. — Пустяковое дело, товар стоил гроши, но шеф местной сигуранцы решил устроить за мой счет отпуск в столице. Он очень спешил, поэтому мы и пролетали над Египтом.
Деймос очень старался отвечать на все вопросы быстро и максимально ясно. У него временно пропало всякое желание шутить. Он только что видел, как двух рабов забили камнями, а одного четвертовали кхопешем и принялись поедать конечности — еще до того, как бедняга испустил дух.
Ах, как хорошо было в плену у виксов! у абиссинеров! у румын! даже у индюшатников — там была хоть какая-то надежда.
В этом аду, как ни банально это звучит, надежду должны были давным-давно убить. И сожрать.
— Запомни раз и навсегда, — спокойно и как-то равнодушно отвечал комендант, — если ты еще раз произнесешь это запретное и грязное слово на букву «Е», тебе отрежут язык, вместе с головой. Наша страна, от Ливийской пустыни до Нила, и от Нила до Красного моря называется Гиксосия. Мы — гиксосы. Красные гиксосы. Понял?
— Так точно, сэр! — рявкнул Деймос. — Гиксосия. Мы — гиксосы!
— «Мы», а не ты, — на удивление мягко поправил его собеседник. — Ты пока еще не гиксос.
— Так точно, сэр!!!
— Бывший солдат? — поднял брови гиксос.
«Какой у него отвратительный фламандский акцент!»
— Так точно, сэр!
— Прекрати называть меня «сэром», — столь же мягко потребовал гиксос, от чего по спине Хеллборна пробежался предательский водопадик пота.
— Так точно!.. Виноват.
— Напомни, как тебя звать?
— Хеллборн. Деймос Хеллборн.
— Англичанин?
— Так точно.
— И что же мне с тобой делать? — комендант задумчиво посмотрел на пирамидные развалины, пулеметные вышки и пыточные столбы.
«Что делать?» У Хеллборна было время об этом подумать, пока пулеметные колесницы удалялись от сгоревшего «Купидона», и пока он шел вдоль жуткого забора к жилищу коменданта.
Судя по всему (хоровод вокруг костра, лозунги, одноцветная униформа), он попал в руки правящего в Египте революционного движения. Какую официальную идеологию они исповедуют? Коммунизм? анархизм? фашизм? стоцкизм? — неизвестно, но явно не какой-нибудь нацизм-национализм, потому что среди них есть белые европейцы, арабы, негры, и нет ни эллина, ни иудея. То есть красные гиксосы вполне будут рады принять в свои ряды скромного англосакса. Надо прикинуться восторженным неофитом — но не очень восторженным, не переиграть. Там видно будет. Прикинуться неофитом, потому что в противном случае он рискует превратиться в распятый скелет или в пустой череп.
— В той, прошлой жизни, меня несправедливо оклеветали и осудили, — с пол-оборота завелся Хеллборн, — поэтому я решил порвать с прошлым и принять участие в строительстве нового мира! А где в наши дни строят новый мир? Здесь, в Е… в Гиксосии!!! Я хочу быть с вами. Все равно у меня нет дороги назад. Особенно после того, как я прикончил «римских» ублюдков, державших меня в плену.
— Вот оно как, — задумчиво протянул гиксос. — Это предложение стоит рассмотреть. Но вот в чем проблема. Понимаешь, только человек может стать красным гиксосом. Они — люди, — он кивнул на окружавших его вооруженных солдат. — А вон там, за колючкой — обезьяны. Обезьяны, которые должны долго и упорно трудиться. Потому что только труд может превратить обезьяну в человека. И они будут трудиться, пока не превратятся в людей. Или сдохнут как обезьяны, недостойные человеческого звания.
«Обезьяны?… труд?… человек?… Я попал в страну победившего дарвинизма?!»
— Но как мне доказать свою человечность? — замирая от ужаса и собственной храбрости уточнил Деймос.
— «Мы — люди Книги и Закона, они — с одним железом дружат. Змея становится драконом, когда змею другую душит», — продекламировал комендант. — А обезьяна становится человеком, когда убьет другую обезьяну. Соображаешь?
— Соображаю, — кивнул Хеллборн, хотя на самом деле ничего не понял.
— Приведите Бандерлога, — приказал гиксос, повернувшись к охранникам.
«Бандер… кого?!»
Бандерлог оказался невероятно огромным и здоровым китайцем. Или японцем? корейцем? каким-то азиатом из конфуцианской зоны. Он мог быть подданным Мэгги или старшим братом капитана Белгутая (где они теперь?…) Настоящий гигант, почти два метра, двести с лишним килограмм сплошных мускулов. В одной набедренной повязке, мокрый, пыльный и грязный — скорей всего, только что с каменоломни. Интересно, как ему удается поддерживать физическую форму в этом аду? Наверно, один из тех парней, про которых сказано — «То, что его не убивает, делает его еще сильнее». Лени и любопытства во взгляде Бандерлога не было, одно только презрение. Если Хеллборн правильно прочитал послание, заключенное в его узких глазах цвета ночных кошмаров.