Взрослая колыбельная (СИ)
- Что будем пить? - перекрикивая шум, спросил Коловрат - единственный среди нас мужчина.
Девчонки заказали медовичку, а я компот, не хотела в первый же ветер потерять голову.
- Ты так не расслабишься, не отдохнешь! - покачала головой Белка. - Хотя даже не знаю, что лучше на седмице - напиться вусмерть, чтобы ничего не видеть или трезвой терпеть.
- Ничего, я пока так, привыкаю.
Закуски как таковой не было, какие-то жареные с чесноком кусочки чёрного хлеба да шарики из солёного теста с начинкой из лука и масла. Музыка, танцы и выпивка. Вполне себе обычное дело, правда, тут не существовало наркотиков, которым у нас некоторые баловались (не я, клянусь!), ну или я просто ещё об этом не знала.
Выждав хорошенько, чтобы девчонки расслабились, я прикинула, к кому пристать с расспросами. Выходит, только к Белке. Она умная и скажет правду. Лелька не одна, значит, Коловрат будет подслушивать, а Соня так верещит, что вздумай она что переспросить, услышит весь зал.
Выходит, Белка.
Теперь придвинемся поближе, чтобы орать пришлось не так сильно. Ага. Белка видит мои поползновения, наклоняется... хмурится. Потом щёлкает пальцами.
И вокруг образуется тишина.
- Это что? - вроде тихо, но люди как веселились, так и продолжают. Открывают рты и ничего не слышно. И музыканты играют без звука.
- Колпак это тихушный. Без него тут не поговоришь. Ты что-то хотела?
- Да. Я хотела спросить - тут все студенты собрались? Все до единого?
Белка пожала плечами.
- Все, думаю. Традиция. Ну разве что больные не пришли, или кто по делу уехал, им простительно. Остальным нет.
Придётся довольствоваться что имеем и надеяться, что моего суженого обстоятельства не вынудили пропустить эту самую седмицу. Не верится прямо... неужели он в этом самом помещении, так близко от меня?
Однако к делу.
- Белка, ты можешь показать мне Милада Крапку?
Она без вопросов завертела головой.
- Вон тот, стол буквой П, волосы светлые ёжиком.
Сердце тут же стукнуло. Нет, ну какой из него компас, не даст даже найти, раньше времени срабатывает!
Милад наклонился к сидящему рядом парню и они оба смеялись. К него было узкое лицо, широкие губы, и в общем, он выглядел добродушно. Но...
- Какого он роста?
- Что?
- Он высокий?
- Ну, - Белка прикинула. - Чуть выше тебя.
- На сколько? - кто её знает, что по её мнению чуть.
- На ладонь.
Я скисла. Нет, не он. Слишком низкий.
- Слушай... а покажи мне Лада Острованского.
Белка промолчала, потом брезгливо сжала губы.
- Зачем тебе?
- Потом объясню. Он высокий?
- Да.
Что-то не жаждет она мне его показывать, и голос ледяной. В чём дело?
- Белка! Это очень важно.
Даже не представляю, что делать, если, к примеру, Лад окажется моим суженым, а одна из моих нынешних подруг будет его ненавидеть. Или, что ещё хуже, будет в него влюблена. Тогда у меня не станет подруги. Вот бесовские козни!
- Вот он. Блондин.
И что же там, в той стороне? В кругу молодых людей сидел он. Тот самый молодой человек, который улыбался мне на улице, когда я споткнулась.
Сердце снова дёрнулось. Выходит, вот он? И плащ он брал, и реагирую я на него с большой готовностью. Выходит, закончились поиски, толком не начавшись?
Но вместо радости, что я нашла своего суженого почему-то в груди затаился страх и горькая обида. Почему он меня бросил? Он веселится, выглядит здоровым, беспечным, проблем на первый взгляд у него никаких. И наверняка он меня узнал, рассмотрел же в лесу, когда плащиком прикрывал. И после всего этого он вот так запросто подмигивает мне, умалчивает о случившемся и продолжает жить, как ни в чём не бывало.
- Старший сын рода, надежда и отрада, - криво усмехаясь, сообщила Белка. - Бесит ужасно.
- Почему?
Не то что мне было интересно, отчего Лад её бесит, просто само собой спросилось.
- Терпеть не могу этих папенькиных сынков. Первые сыновья, на которые все надежды и чаянья! Их у нас несколько. Вон, вместе сидят - Лад, Бакуня, Волин, Гурьян и Жегло. Они друг друга держатся, конечно, как иначе, когда займут главное место в роду, будет проще друг с другом о делах договариваться. Переженятся на сестрах друг друга, станут по крови братьями... Все им с рождения на блюдечке, а ведут себя так, будто ничем от остальных не отличаются. Ага, как же! Жалкое притворство! Вряд ли им пришлось с детства, как нам, вкалывать.
- А как нам пришлось? - Чужой болью прямо в грудь било. Не думала я, что успешная на мой взгляд Белка считает себя в чём-то второй. А оказывается, считает, таится в ней эта беда, злит.
Она посмотрела на меня прямо, подумала.