Взрослая колыбельная (СИ)
- Зачем ты про него спросила? - вдруг задала вопрос. - Кто что тебе про него говорил?
Ну вот... она не может ответить на мой вопрос, а я - на её. Особенно тут. Но похоже, поговорить по душам всё же придётся. Зачем нам недомолвки, выясним подробности и останемся подругами. Надеюсь.
- Давай дома поговорим?
Она кивнула, но с тех пор смотрела на меня с подозрением, о чём-то тяжело думая, и больше не пила. Её медовичка перестала пениться в стакане и выглядела, как тут говорят, конской мочой.
Вскоре народ совсем разошёлся - танцевать отправились почти все, а так как места в трактире кот наплакал, танцующие скучковались и практически лезли друг другу на головы. А кто не танцевал, стали перемещаться, бродить по залу, то и дело присаживаясь за другие столики.
Соня давно перебралась от нас в другую компанию, Лелька с Коловратом были заняты друг другом, или танцевали, или просто сидели рядом, держась за руки и многозначительно переглядываясь.
И только мы с Белкой сидели как на иголках. Мне всё время хотелось обернуться и посмотреть на Лада, а она от каждого раската смеха кривилась, как от зубной боли, словно вообще не хотела находиться на этой проклятущей седмице. Мы не танцевали, к нам никто не подходил, казалось, мы белое, пустое пятно на цветной ткани веселящихся студентов.
Ну все! Нужно пойти домой и поговорить.
- Эй, девчонки, что это вы такие грустные? Может, потому что без нас скучаете?
На плечо опустилась рука. Я оглянулась - это был парень из компании Лада. На нем поверх тонкой рубашки была кожаная безрукавка, по местным меркам вещь дорогая, по нашим, выходит, пафосная, что-то вроде фирменных шмоток. Это один из Первых сыновей, как их обозвала Белка. То есть сынок олигарха, по нашему?
Возле него стоял Лад собственной персоной и широко улыбался, переводя взгляд с меня на Белку. При виде моей подруги-злючки, правда, улыбка слегка померкла. Одет проще, в плотную серую рубашку, но ему такая простота даже идёт.
Судя по росту, оба могут быть моим суженым.
- Катя, - машинально представилась я, думая, что каждый из них может быть им, каждый! И чёртово сердце каждый раз ёкает, обманывая!
Это что значит, я кого угодно готова считать своим суженым? Абы смазлив был, высок да крепок? Ну и, понятно дело, Первым сыном, раз уж тут это круто.
- Гурьян, - представился тот, что в жилетке, не убирая руки с плеча. Пришлось им многозначительно дёрнуть - рука тут же исчезла.
- Лад, - представился зеленоглазый. - Очень приятно, Катя. А с Белкой мы уже знакомы.
- Ещё бы, - многозначительно хмыкнул Гурьян и мне это хмыканье сильно не понравилось. - Так что, не хотите к нам за стол сесть? Познакомимся, поболтаем. Середина года, а у нас такая диковинка, новое лицо, да ещё такое симпатичное!
Я повернулась к подруге и скорчила умоляющую мину. Белка, пожалуйста! Пойдём, ну пойдём? Даже на месте чуть не подпрыгнула, это ж какое везение - оказаться с ними за одним столом и рассмотреть поближе.
Белка молча кивнула и нехотя поднялась. Гурьян повел нас за собой сквозь толпу, которая то и дело толкалась, Белка шла за мной, замыкал шествие Лад.
Компания Первых сыновей оказалась той самой, которую я встретила на улице в первый учебный день, когда споткнулась. Не знаю, узнали меня или нет, но никто о данном происшествии не напомнил. Да и вели они себя вполне дружелюбно: улыбались, шутили и не смотрели сверху вниз.
Белка, однако сидела недовольная - насупившись, вытянувшись, как на иголках, сложив руки на груди, и молчала. Даже у меня отпадало желание с ней заговаривать. Гурьян сел рядом с одной стороны, Лад на углу с другой, а с угла устроилась Белка.
- Не боишься, что семь лет замуж не выйдешь? - улыбаясь, просил её Лад. Она проигнорировала, вцепилась в свой стакан, который забрала с нашего столика, но пить не стала. Подозреваю, ей хотелось выплеснуть напиток первым сыновьям в лицо, но воспитание не позволило.
- А ты откуда, Катя, взялась? - спросил Гурьян. Я повернулась к нему. Глаза голубые, лихие и пьяные, в руке очередная кружка.
- Да, откуда, - к нему придвинулась девушка в красной блузке с рукавами-фонариками. - Болтают, ты иномирянка. А на самом деле?
- Я на самом деле иномирянка.
Так, а теперь быстро пробежимся по всем, вдруг кто себя выдаст.
У Гурьяна челюсть натурально отвалилась. Лад смотрит... грустно?
- А я говорил, что она иномирянка! - жестко сообщил самый тощий из них. - А вы - да ну, да не может быть, да не выдумывай!
- Это Бакуня, - кивнул на него Гурьян. - Да, но откуда ты знал?
Бакуня нервно пожевал узкими губами.
- Дядька у меня в сыскном отделе начальником. Рассказывал, что нашли девчонку в лесу. Потом отправили в АТМу учиться. А новенькая у нас только одна!
Ой, как нехорошо! А если он знает, как я попала, то есть что меня суженый вызвал и сейчас растреплет? Вот будет непруха.
- Никогда не видел иномирянку, - с сомнением сказал парень, который сидел в обнимку с беловолосой голубоглазой девчонкой и впервые обратил на нас с Белкой внимание. Хороший экземпляр, глаза серые, ровные, как будто зеркалят, но смотрит без особого интереса.
- Это Волин, - представил его Гурьян.
- В нашем роду была иномирянка два поколения назад. - Сказала девушка, которую Волин обнимал за плечи. - Не помню, как она тут оказалась, но говорят, почти сразу свихнулась и до конца жизни что ни день в одном исподнем из дома выскакивала. Говорят, у них что-то с головой случается при переходе, многие становятся опасны. Наша бегала всё время в лес, не хотела в доме сидеть. Залазила на деревья и выла, как одичавшая собака.